По следам призрака
Шрифт:
— Да пустите же, сволочи…
Но длинная мускулистая рука Хисматова, обхватившая его шею, не дала продолжить ругательства, заставила замолчать и двинуться в комнату.
В дверях он лицом к лицу столкнулся с Мустафиным.
— Лачугин… — только и смог выдавить из себя следователь.
— А-а, это вы? — с неожиданной обрадованной улыбкой остановился Лачугин. — А я уж напугался было. Подумал грешным делом, не забрался ли кто в квартиру. Вхожу — и сразу цап меня!
Он расслабился, покорно опустил плечи: руки, державшие его, тоже отступились. Лачугин встряхнулся, поправил одежду.
А следователь все стоял и смотрел на него. То же лицо с крупным прямым носом. Тот же шрам над верхней, губой. Те же водянистые, почти бесцветные глаза. Но насколько они сейчас были охвачены страхом и смятением.
«Его, наверное, расстреляют?» — вспомнил следователь вопрос Лачугина, заданный ему там, возле морга, когда шел разговор об убийце…
Как же он тогда не насторожился, не пригляделся к этому типу? Хотя в то время… путались всякие там беглые преступники, пьяные водители, лесные бродяги… А тут еще не кто-нибудь, а сам сосед Портновых…
Следователь тотчас отогнал роившиеся в голове мысли и, сделав несколько коротких шагов по комнате, сказал, обращаясь к задержанному:
— Однако вы, кажется, ехать куда-то собирались, Лачугин?
— Собирался. К сестре. Да, видать, в неровен час. Ну, ладно, это не к спеху… — Хозяин квартиры опять пытался улыбаться, но это уже было мало похоже на улыбку. — А вы, стало быть, в гости к нам? Что ж, добро пожаловать! Прокуратуре и милиции, как говорится, всегда рады!
Он повернулся к жене, стоявшей неподвижно в углу, возле телевизора.
— Нюра, поставь-ка нам быстренько чаю, а я схожу… тут, недалеко…
Это уже было слишком.
— Вот что, — холодно сказал следователь, — никуда вы не пойдете!.. И вообще, перестаньте паясничать. Дело слишком серьезное, чтобы ломать здесь комедию.
— Не понимаю… — мгновенно помрачнел Лачугин, зябко оглядываясь по сторонам. — Меня что, обвиняют в чем-нибудь?
— Не обвиняют, подозревают, — уточнил следователь.
— В чем же?
— Об этом будет разговор в прокуратуре. А сейчас прочтите вот это. — Он протянул Лачугину постановление о заключении под стражу.
Лачугин нерешительно, словно боясь обжечь руки, взял документ. Его уже било мелкой дрожью. Каким-то отупевшим, совершенно бессмысленным взглядом он прошелся по строкам и вдруг со злобой посмотрел на следователя.
— Но…
— Уведите! — приказал Мустафин, и стоявшие за Лачугиным работники милиции, тотчас взяв его под руки, повели на улицу.
В комнате воцарилась тишина. Жена Лачугина стояла бледная, не шевелясь и потупив взор.
— Ваши дети? — кивнул Мустафин на висевшие на стене фотографии.
— Да, — не поднимая глаз, ответила она. — Большие уж. Дочь замужем, сын учится в техникуме.
— Их дочь тоже могла бы выйти замуж…
— Он? — вдруг с ужасом спросила она и, застонав, закрыла лицо руками…
«…Никакого преступления я не совершал… Был в тот день на работе и никуда не отлучался. Это могут подтвердить товарищи-сослуживцы… С Портновыми я живу по соседству, никаких личных счетов у меня с ними нет. Портнова, его жену, дочь я никогда не преследовал, зла им не причинял и не намеревался… В тот день работал в своей обычной одежде: куртке и брюках из синей хлопчатобумажной ткани, серой рубашке, ботинках…»
Туманов:Лачугина знаю хорошо, оба работаем в мастерской вышкомонтажной конторы слесарями. Отношения у нас доброжелательные… Это случилось как раз в тот день, когда не вернулась домой дочь Портновых. После обеда я, как обычно, шел на работу и недалеко от конторы увидел девочку, удаляющуюся по дороге в сторону леса, по фигуре и одежде похожую на дочь Портновых. Впереди нее бежала собака… Потом я заметил, как через проем в заборе с территории конторы на улицу вышел высокий мужчина, одетый в синюю спецовку, и осторожно, крадучись, направился вслед за девочкой. По всем приметам это был Лачугин. Я еще раз убедился в этом, когда пришел в мастерские и не застал его там. Он появился на работе часа через полтора-два, сказал, что провожал друга и просил не говорить о его опоздании начальству…
Лачугин:Да, Туманов отчасти прав. Я действительно в тот день опоздал на работу: пообедав дома, прилег и заснул нечаянно. Придя потом в мастерские, посчитал неудобным признаться в этом и сказал, что провожал друга… Возможно, по пути мне встретилась девочка, но я этого не заметил…
«…Дочь Портновых в тот день я встречал. Произошло это так. Домой на обед я не пошел, а наскоро закусил в буфете и решил прогуляться. У меня болела голова — хотелось подышать свежим воздухом. Выйдя через проем в заборе за территорию конторы, я направился в сторону леса. За пригорком увидел девочку, которая с собакой шла к лесу. Нагнал ее: это была дочь моего соседа Володьки Портнова — Оля. Она сказала, что хочет набрать бабушке ягод, и спросила, не знаю ли я ягодные места. Я ответил, что знаю, и мы пошли вместе. В лесу я показал ей ягодник, вместе с нею немного покушал ягод и, заметив, что опаздываю на работу, поспешил быстрее вернуться в контору. Попрощался с нею, сказал, чтобы долго не ходила, и вышел из леса. Больше я дочь Портновых не встречал и не видел. Что произошло в лесу после меня и кто так жестоко расправился с ней, не знаю и пояснить не могу…»
Мустафин сидел в ожидании. Только что он вызвал к себе на очередной допрос Лачугина.
В комнате тишина. Лишь изредка, раскачиваясь на ветру, чуть слышно стучится в стекла листвою росший за окном молодой тополь, как бы не давая успокоиться, застыть, уйти от реального мира.
Медленно текут минуты…
За последние дни Мустафин потратил немало труда и времени, чтобы добиться главного — заставить признаться Лачугина, что в день убийства он был в лесу, видел там Олю Портнову. Этому в первую очередь способствовала очная ставка с Тумановым. И вот теперь предстояла решительная схватка…
В ранней молодости Мустафин занимался боксом. Каждый раз перед выходом на ринг он испытывал волнение, безудержное, неодолимое. Нет, оно не было вызвано боязнью проиграть, оказаться в нокауте, ведь зачастую это волнение приходило и тогда, когда Мустафин знал, что перед ним соперник, уступающий ему в силе. Скорее, наоборот, оно было вызвано желанием победить и победить как можно лучше.
Вот и сейчас он испытывал примерно такое же волнение, волнение перед решающим боем…
Лачугин вошел в кабинет, держа за спиною руки, встал у двери, и лишь когда по знаку следователя удалились конвоиры, приблизился к столу, за которым сидел Мустафин, и с тяжелым вздохом опустился на стул.
За эти дни он заметно похудел, осунулся. В его бледности и худобе, в глубоко запавших с синими кругами глазах прятались тоска и страх, нет, не прятались, а скорее даже трепетали, боясь обнаружить себя.
Мустафин неторопливо привел в порядок свои бумаги, поднял взгляд на Лачугина.
— Ну, продолжим, — сказал, не отрывая глаз от арестованного. — Если помните, мы в прошлый раз остановились на том, что вы пошли в лес, как сами изволили выразиться, подышать свежим воздухом, встретили дочь Портновых, покушали ягод… Ну, а дальше… Что же все-таки было дальше?
— Я уже рассказывал вам… — отвечал помрачневший Лачугин, нервно поглаживая пальцем шрам над губой. — Мы походили по лесу, покушали ягод, и я расстался с нею, ушел из леса. Вы же сами знаете, меня потом видели да работе…
— Стало быть, вы продолжаете отрицать свою причастность к убийству?
— Убийству… — досадливо покачал головой Лачугин и демонстративно отвернулся. — Вам сколько ни говори, все одно… Да на что мне было убивать ее? На что?
Следователь чуть прищурил взгляд.
— Петр Рябов… Вы знали его?
— Отчего же не знать, знал. Землячок он был мой. Вместе когда-то грязь месили на буровой. На троих умеете соображали… Да мало ли чего еще.
Говорил Лачугин горячо, зло, внушительно, но руки его все более дрожали, а в голосе нет-нет да проскальзывали нотки растерянного недовольства.
«Ничего, пусть выложится весь до конца!» — думал следователь, наблюдая за всеми его промашками. Он продолжал держать Лачугина под пристальным взглядом.