Чтение онлайн

Я плохо соображала, сама не понимая, о чем прошу, но точно не остановиться. И если бы он это сделал, я бы умерла прямо здесь, от разочарования. Но он не остановился, вновь впился в мои губы, раскрывая их, проникая внутрь и углубляя поцелуй.

— Зажигалочка, — прошептал мне в губы, пока его загребущие руки бесстыдно блуждали по моему обнаженному телу. — Готовая, так быстро? — он удивился наигранно, за что получил удар кулаком в грудь. Потому что он знал, прекрасно знал, как быстро я распаляюсь рядом с ним, после вчерашней ночи это было очевидно. Одного лишь мимолетного касания хватало, чтобы меня бросало в дрожь, чтобы мое, больше неподвластное мне тело, полыхало огнем.

— Я сейчас тебя убью, — захныкала, когда этот несносный мужчина вдруг остановился. Он только расхохотался, а потом резко откинул покрывало, подмял меня под себя и, раздвинув мои ноги, вошел, медленно проникая до самого конца. Размеренные и нежные толчки сводили с ума, это не было похоже на тот бешенный секс, что был вчера. Сегодня он словно смаковал, двигался медленно, вынуждая меня извиваться под его мощным телом, царапать спину, умолять дать мне еще. Больше. И он сорвался, не выдержал долго. Прорычав что-то о несносной чертовке, вышел и перевернув меня на живот, поставил на колени и вошел одним рывком, резко и до упора. И эта дикая смесь из боли и удовольствия лавой разнеслась по всему телу, проникая в каждую клеточку тела, будоража каждый нерв и заставляя меня захлебываться собственными стонами, которые я старательно глушила, вцепившись зубами в подушку, пока меня брали сзади, грубо и жестко, вколачиваясь с какой-то просто бешенной, невообразимой скоростью.

Леша рычал что-то, сжимал до боли мои ягодицы, все сильнее вбивая в меня свой весьма внушительный орган, вгрызался зубами в мои плечи, наверняка оставляя на них следы преступления. И когда я уже практически потеряла связь с реальностью, меня все также грубо подхватили под грудь и прижали спиной к горячему торсу. Леша не щадил меня, брал со свойственной ему дикостью и грубостью, впивался поцелуями в шею, все быстрее толкаясь в мое безвольное тело.

— Давай, малыш, давай, — сквозь марево удовольствия донесся глухой, хриплый шепот, а потом все пропало, меня просто затрясло в каких судорожных конвульсиях, и я отключилась, падая в пучину удовольствия и порока, только чувствуя, как мне закрывают рот ладонью, потому что я кажется кричала, или не я? — Вот так, вот так, девочка.

Обессиленная, я рухнула на кровать, ощущая себя на седьмом небе и чувствуя, как теплая жидкость стекает по моим бедрам. Сил шевелиться и внимать реальность не было, а потому я просто позволила заграбастать меня и отнести в душ, где этот неугомонный мужчина еще раз доказал мне, что я могу кончить снова и снова. И из душа я выбиралась на ватных ногах, цепляясь за все, что можно было, лишь бы не свалиться, и улыбалась, как дура умалишенная.

— Нормально себя чувствуешь? — спросил Леша, когда мы заканчивали завтракать. Его друзья уехали еще до нашего пробуждения, забрав с собой Артема и оставив записку. Это было мило с их стороны, но отчего-то во мне снова вспыхнуло чувство стыда.

— Да, — кивнула, пряча взгляд. Потому что стоило мне только посмотреть на этого мужчину и все сначала.

— Тогда сейчас кое-куда съездим, не против? — улыбнулся Леша.

— А куда?

— Увидишь.

Он так ничего и не сказал, а я больше не напрягала его лишними вопросами, мне, конечно, было любопытно, но все же не настолько, чтобы донимать его расспросами. В конце концов, как только мы доберемся до пункта назначения, я все узнаю. В машине я умудрилась уснуть, все же ночь у меня была бурная, а в совокупности с бессонницей в последние несколько дней, все это сказалось усталостью на организме. Леша не будил меня ровно до приезда в место назначения. Открыв глаза, не сразу поняла, где мы находимся. Высокие белые здания вокруг лишь добавляли вопросов.

— Пойдем?

— Да.

Леша открыл для меня дверь и помог выбраться.

— Где мы? — спросила, когда, взяв меня за руку, Леша повел меня ко входу в одно из зданий, из которого как раз выходили люди в белых халатах и медицинской форме. Внезапная догадка, словно обухом долбанула по голове, а сердце застучало в бешенном ритме. Я только рот открыла, чтобы произнести хоть что-то, но голос не поддавался и получилось лишь непонятное сипение.

— Ты чего? — словно почувствовав мое состояние, Леша остановился резко и заглянул мне в глаза. — Плохо?

— Нет, — затрясла головой, — это тот центр?

— Пойдем, — на этот раз приобняв меня, мужчина подтолкнул меня к зданию. У стойки регистрации нас встретила миловидная девушка лет двадцати пять. Леша только перекинулся с ней парой слов, а потом повел меня в палату папы.

— Папочка, — вырвалось у меня прежде, чем я вообще успела сообразить что-либо. Отец сидел на кресле, в компании женщины примерно того же возраста, что и он сам. Форма выдавала в ней работницу центра. Они мирно играли в шахматы, когда я, позабыв обо всем на свете, ворвалась в палату. Отец дернулся от неожиданности, а потом застыл на несколько секунд, вперившись в меня взглядом и словно не веря, что я здесь перед ним.

— Мира, солнышко, — он подскочил с места ровно в тот момент, когда я влетела в него на всей скорости. — Доченька, — прошептал мне в макушку, зарываясь носом в волосы. А я прижималась к нему, словно боясь, что он вот-вот исчезнет, что все это исчезнет и мы снова вернемся к точке отсчета.

— Мы вас оставим, — голос Леши раздался за спиной, заставляя отца вздрогнуть и напрячься, сильнее прижимая меня к себе. Женщина пробормотала что-то и, поднявшись с места, вышла следом за Лешей из палаты. Мы с отцом остались одни. Нам понадобилось несколько минут, чтобы наконец оторваться друг от друга. Отец выглядел значительно лучше. Казалось, он даже поправился, исчезли вечные круги под глазами, щеки порозовели.

— Папочка, как ты? — спросила, присаживаясь на одно из кресел, отец последовал моему примеру.

— Все хорошо, Мира, — отвел взгляд, словно борясь с желанием посмотреть на меня. — Ты прости меня дочка, я был плохим отцом.

— Что ты такое говоришь, — подорвавшись с места, я опустилась рядом с ним на колени и взяла его ладони в свои. — Пап, посмотри на меня пожалуйста.

— Он тебя к чему-то принудил, да? — папа посмотрел на меня со всей горечью во взгляде. Не нужно было объяснять, о ком шла речь. Я только улыбнулась. А отец продолжал смотреть, ища ответы в моих глазах. — Это я виноват, если бы не я, ты бы никогда не попалась ему на глаза, и он бы тебя не тронул…

— Пап, — я перебила его, потому что он не прав, и переживал совершенно напрасно. — Ты ошибаешься сейчас, Леша он хороший, слышишь, он ничего такого не делал.

— Хороший, — повторил обреченно папа и усмехнулся горько. — Знаешь, он был прав, когда сказал, что не мужик я вовсе. Сказал, что забрал тебя насовсем, что теперь ты его, и я тебя не увижу больше, если не возьму себя в руки, а потом сюда засунул. Я во всем виноват, — отец покачал головой и зажмурился, словно старался сдержать слезы.

— Ты ни в чем не виноват, ты просто…просто у тебя были причины, у нас были, пап.

— Он точно с тобой ничего не сделал?

Сделал. Еще как сделал и еще не раз сделает. Ох. Мира. Остановись. Отцу об этом знать необязательно.

— Нет, пап, Леша он…мне с ним хорошо, понимаешь?

— Он старше, намного.

— Я знаю и это не важно. Лучше расскажи мне, как ты тут.

Папа все еще смотрел на меня недоверчиво, но вопросов больше не задавал. Рассказывал о себе, о терапии и твердом намерении бросить пить и вернуть свою прежнюю жизнь. Сейчас, казалось, что он действительно постепенно приходил в норму и возвращался в прежнее состояние. Он с почти детским восторгом рассказывал о методах, применяемых в центре, о новых знакомствах, о тех, кто так же как и он сломался по той или иной причине.