Чтение онлайн

Она плачет в его рубашку, пачкая ее кровью и слезами.

–Он не должен был уходить, - шепчет она, затем качает головой. –Он не может быть мертвым.

–Ты живешь в мире, где ты не можешь надеяться, что все всегда будет идти по плану, малыш. Это твоя правда – та, которую ты должна знать наизусть.
– Он обнимает ее крепче, и я вижу, как сильно он старается держать себя в руках.

Наблюдая за ними вот так, я понимаю, что Соло знал раньше меня, что Сигнетт нуждалась в этом; нуждалась в заверении и объятиях. Возможно, это не сотворит чудес против того, что она потеряла, но это поможет ей увидеть, что на ее стороне есть люди, которые не позволят ей сломаться. Жесткая любовь Соло может показаться ей непосильной прямо сейчас, но я уверен, что Сигнетт оценит это в ближайшие дни.

Честно говоря, для меня это тоже урок, каким бы горьким он ни был на вкус.

–Соло, - раздается голос Эдди.

Когда Соло смотрит на него, он кивает головой в сторону незнакомца.

–Ему и его команде здесь есть над чем поработать. Мы должны уходить.

–Кто ты?
– Я спрашиваю парня.

Это Аарав, - отвечает за него Эдди. –Он начальник службы безопасности Романа Вашингтона.

–Роман Вашингтон?

–Он папин оппонент на выборах, - объясняет Сигнетт, отойдя от Соло.

–Прости, ты только что сказала папа?
– Соло говорит, уставившись на нее, а затем продолжает: –О, мой гребаный Бог.

Сигнетт проводит тыльной стороной ладони под носом.

–Да.

Эдди выглядит так, будто он закончил с нами и со всем остальным, но он моргает и запускает пальцы в волосы, прежде чем жестом указать на Аарава.

–Хм, так что да. Роман и Чейз борются за место сенатора на выборах, но теперь, когда Чейз мертв, Роман, скорее всего, будет назначен новым сенатором Риверсайда. Если ему не бросит вызов кто-нибудь из семьи Чейза, - начинает он, затем кивает в сторону Сигнетт. –Соло был уверен, что Чейз умрет сегодня, поэтому мы с ним заключили с Романом сделку, от которой он не смог бы отказаться, даже если бы захотел.

–Какая сделка?
– Спрашивает Сигнетт.

Эдди складывает руки на груди.

–Роман уже некоторое время хотел смерти твоего...отца, но ему не нравится идея пачкать руки. Соло и я использовали это в наших интересах и предложили ему взять на себя всю ответственность за убийство Чейза, и, в свою очередь, мы гарантировали, что ты не будешь оспаривать у него место сенатора на выборах в следующем году.

–Но я все равно не хочу баллотироваться на эту должность.

–Это здорово и все такое, но все еще остается вопрос о том, что Чейз мертв, не так ли? Итак, чтобы отвести подозрения и полицию от наших хвостов, давайте позволим Роману оставаться в иллюзии, что ты отказалась от участия в выборах только потому, что он согласился на наш срок.
– Он бросает взгляд на Аарава. –Ты ведь не скажешь своему боссу, верно?

Аарав пожимает плечами.

–Я уверен, что он согласился бы взять на себя ответственность за смерть Чейза независимо от того, что решила мисс Адлер.

Я качаю головой. Черт, это уже слишком; мой мозг не справляется с этим дерьмом.

–Я не понимаю, - говорю я. –Роман просто так согласился на это? Зачем ему это делать? Разве это не дисквалифицировало бы его или, я не знаю, привело бы к его аресту?

Эдди бросает на меня усталый взгляд.

–Нет, Дорран, это не помогло бы –. И это потому, что нынешний шериф - человек Романа. Роман лично помог ему получить повышение и неоднократно оказывал финансовую помощь. Позволить Роману взять на себя вину за смерть Чейза работает в нашу пользу, потому что он практически неприкасаем, так что не будет ни дела, ни какого-либо расследования, и инцидент войдет в историю как случайная перестрелка, которую невозможно отследить. Пресса, люди, элита – никто не будет подвергать сомнению Романа. А закон?
– Он усмехается. –У него слишком глубоко завязаны нити, чтобы кто-либо из нас мог даже попытаться это понять.

–И все же он проиграл Чейзу на предыдущих выборах – указывает Варша.

–Чейз умел нравиться людям. Граждане, проголосовавшие за него, были ошеломлены его обаянием. Роман, однако, скотина. Он действует с помощью власти, статуса и богатства. Жители Риверсайда слишком громкие, и их голоса всегда привлекали внимание. Но теперь, когда Чейз исключен из уравнения, у них не будет другого выбора, кроме как принять Романа в качестве сенатора.

–И как эта предполагаемая перестрелка будет помечена как нераскрытая?
– Сигнетт спрашивает. –Здесь есть камеры как внутри, так и снаружи этого объекта. А охранники? Разве они не расскажут другую историю?

–Мы убили тех, кто стоял у ворот и в садах, когда мы добрались сюда, - говорит ей Соло. –Те, кто был с тобой, были верны Маверику и согласились ничего не говорить. Они не будут представлять для нас угрозы.

–Убитые нами охранники будут использованы в качестве жертв, - говорит Аарав. –Моя команда в настоящее время находится снаружи, подготавливая их тела. Камеры о которых ты говоришь , будут взломаны, чтобы показать нужнуюнам картинку, и, хотя шерифу не нужны какие-либо из этих доказательств, мы установим сцену вот таким образом, что это правдоподобно.

Сигнетт смотрит на Чейза, а затем на Аарава.

–Однако его не застрелили насмерть. Я ударила его ножом.

Аарав ухмыляется.

–Я просто скажу, что я чувствовал себя довольно...творчески в отношении своих методов.

–Если шериф действительно парень Романа, зачем вообще притворяться?
– Я спрашиваю.

–Потому что патриотизм и праведность - это вещи, которые имеют тенденцию появляться в сердцах этих законопослушных ублюдков в неподходящие моменты, - утверждает Эдди. –Так что хорошо быть готовым.

Тишина охватывает всех нас, когда наваливается тяжесть всего происходящего. И в моем состоянии тихого созерцания я замечаю нескольких человек, входящих в поместье.

Сделка была заключена, и дела идут. Все кончено; все это, блядь, кончено. Просто так, это сделано. Но все уже не так, как прежде, потому что его больше нет, а жизнь все еще движется вперед. Будущее уже было написано, но его – его отняли у него в тот момент, когда он решил выступить передо мной; принять на себя основную тяжесть атаки, которая предназначалась мне.

Боже, я хочу закрыть глаза и уснуть. На неделю, месяц, год – я просто хочу, блядь, отключиться. Потому что бодрствование будет напоминать мне о том, что я потерял сегодня, и это шрам, который навсегда останется инфицированным, даже когда он состарится. Возможно, однажды я превращусь в ничто, но эта рана – она не покинет меня даже в гребаной загробной жизни.

Я бросаю взгляд в сторону Джейса и вижу, что Варша и Алекс теперь отошли от него. Несколько членов команды Эдди заворачивают его в мешок для трупов, и когда Алекс снова срывается, я проглатываю болезненный комок в горле и заставляю себя посмотреть в лицо Джейса прямо перед тем, как на нем застегнут мешок.