Чтение онлайн

Вокруг не было ни души. Но мама увидела просвет среди деревьев опушки. Там снова начиналась дорога, но не такая колдобистая и грязная, как по ту сторону ворот, а ровная, покрытая мягким зелёным ковром короткой травы. Мы проехали по светлому лесу, по широкой опушке, по мосту над ручьем; по аллее старинного парка поднялись на невысокий холм и остановились у дверей белоснежного дворца.

Мама выволокла меня из машины.

— Смотри, без глупостей! — в сотый раз сказала мне она.

С таким же успехом она могла бы ожидать глупостей от статуи, стоявшей перед дворцом посреди цветочной клумбы. Со вчерашней ночи я был, как мертвый.

Мы поднялись по широким белым ступеням и вошли в приемный покой. Тут было сумрачно, прохладно и тихо. Только откуда-то слышался чей-то негромкий плач.

Мама растерянно остановилась посреди покоя, не зная, что делать дальше. Но вдруг стеклянная дверь перед нами отворилась, и в приемную вышла худенькая девочка в лёгком летнем платье. Девочка всхлипывала и утирала глаза скомканным платочком.

— Вы Арсеньевы? — спросила девочка невыразимо печальным голосом. — Госпожа профессор просила вас немного подождать…

Она кивнула на мягкие кресла, стоявшие вдоль стен. Но мама, с опаской покосившись на них, отказалась от приглашения. Девочка покорно замерла перед нами.

Стоять молча маме было очень неловко, и она решила затеять разговор.

— Девочка, как тебя зовут?.. И почему ты плачешь? — спросила мама. — Неужели тут так плохо?..

— Меня зовут Тийна Томмсааре, — девочка стала отвечать по порядку, — я плачу потому, что отсюда невозможно сбежать… Нет, здесь очень хорошо…

Выслушав такой ответ мама замерла с открытым ртом, и неизвестно, сколько времени ей пришлось бы собираться с мыслями. К ее счастью, над стеклянной дверью загорелась зеленая лампочка, и усталый женский голос мрачно произнес:

— Следующий!..

Тийна велела идти за ней и повела нас к двери, из-за которой неожиданно донеслись чьи-то вопли и шум борьбы.

Навстречу нам по лестнице две нянечки, добродушно улыбаясь, тащили под руки извивающееся существо примерно моих лет. Существо неистово вырывалось и мотало головой, так что длинные спутанные патлы то и дело забивались ему в рот, мешая кричать.

— Я велик!.. Тьфу! — орало существо. — Вы не смеете!.. Тьфу! Тьфу!.. Это преступление перед человече… Тьфу!..

Впервые за целый день мне в голову пришла хоть какая-то мысль.

"Господи, и с такими уродами мне придется жить?!" — подумал я.

Следом за уродом шла очень расстроенная тётя. Она нервно сморкалась в одноразовые салфетки. Наверно, это была его мама. Когда она поравнялась с моей, они обе отвернулись и поспешили поскорее миновать друг друга.

Мы поднялись на третий этаж и остановились перед дверью с табличкой: "Главный врач. Профессор Нечаева О. В."

Девочка только подняла руку, чтобы постучаться, как дверь отворилась сама, и на пороге возникла энергичная женщина средних лет в белом халате. Женщина приветливо улыбнулась нам и поманила к себе нашу провожатую.

— Мне только что позвонили из города, — таинственно произнесла женщина.

Девочка вздрогнула, стиснув тонкие руки и с мольбой глядя на женщину.

— Ольга Васильевна… — пролепетала она. — Вы хотите сказать…

— … что с твоим братом все в порядке! — улыбнулась профессор Нечаева.

— Он поправляется?! Он скоро вернется?! — воскликнула девочка. — Значит, хорошо, что я так и не смогла сбежать к нему в больницу!..

Профессор улыбнулась и, покачав головой, обняла девчонку, которая снова плакала, но уже от счастья. Потом главврач взглянула на нас с мамой:

— Входите, пожалуйста.

Она повернулась и проследовала к своему столу. У профессора Нечаевой оказалась длиннющая и толстая каштановая коса.

Маме главврач предложила удобное кресло, а мне — обычный стул. Мама робко присела на самый краешек, а я равнодушно отвалился на скрипнувшую спинку.

— Итак, — начала главврач, обращаясь к маме, — я внимательно изучила историю болезни вашего ребенка…

Тут мама вся съежилась и, судорожно всхлипнув, склонилась над сумочкой. Госпожа Нечаева вынула из ящика стола упаковку салфеток и протянула их маме.

— Успокойтесь, госпожа Арсеньева, — ласково произнесла профессор, пока мама благодарно сморкалась, — просмотрев присланную мне медицинскую видеокарту Илюши, я пришла к выводу, что, скорее всего, мы сможем вам помочь…

Мама всё сморкалась.

— И очень скоро, — продолжала главврач, — ваш сын вернется домой здоровым…

Мама перестала сморкаться.

— Очень скоро? — растерянно повторила она. — Вернется домой?.. Но… простите, мы рассчитывали совсем на другое!..

Несколько мгновений госпожа Нечаева молчала. Потом ее лицо словно окаменело. Профессор выпрямилась в кресле и заговорила таким ледяным тоном, что мама испуганно пригнулась.

— В вашем письме вы не сообщили, что хотите избавиться от ребенка!

— Но… разве… — пролепетала мама.

— … иначе я бы сразу сказала, что вам незачем приезжать, — перебила ее профессор. — Вы только зря потратили время.

— Но разве не все интернаты… — снова попыталась возразить мама.

— Одинаковы? Не все! — отрезала профессор. — Наш интернат — экспериментальный! Вы невнимательно читали рекламную страничку. Мы не забираем детей. Мы их возвращаем.

— Какой ужас! — воскликнула мама. — Я проделала такой длинный путь! У вас такие плохие дороги!..

— Сожалею.

— Как же мне быть? Что скажет муж?.. Может быть, вы сделаете одно маленькое исключение?..

— Ничем не могу помочь.

— Неужели, мне придется везти его обратно?! Пожалейте бедного ребенка! Он так устал!..

Госпожа Нечаева задумалась.

— Хорошо, — сказала она, — я сделаю исключение, но только в том случае, если мальчик сам захочет остаться…

— Он захочет! — обрадовалась мама и тайком пихнула меня ногой.