Чтение онлайн

– Братан, только без обид, у меня не было возможности предупредить заранее!

– Ты о чём?

– Только не пыли! Он сказал, что хочет просто поговорить, и что это важно.

Из водительской двери вышел блондин, закрыл машину, кинул ключи малефику и встал чуть в стороне, искоса поглядывая в мою сторону. Я чертыхнулся про себя, выбросил истлевший окурок и кивнул парню:

– Открывай, внутри поговорим.

Пока Эмбер делала кофе, Кенни готовил краски и машинку, протирая всё спиртом и настраивая привод. Я же сидел на медицинском кресле, замотанном в полиэтилен, положив левую руку на мягкий широкий подлокотник. Контур рисунка уже был перенесен на тщательно выбритую кожу.

– Так о чём ты хотел поговорить?

Алекс тяжко вздохнул, оторвал взгляд от окна, взял табуретку и сел возле меня.

– Для начала, я признаю, что мои действия в отношении тебя, вероятно, были поспешными и неоправданными.

– Так, народ.
– Кенни уселся слева и начал мазать мою руку вазелином.
– Меня не отвлекать, рукой не дёргать, работать буду быстро, а потому больно. Готов?

– Угу.
– Кивнул я малефику и повернулся к блондину.
– И что дальше?

– Дальше, с твоего позволения, я хочу исправить то, что сделал. Для этого мне придётся снова воспользоваться своими способностями.

– И как я могу быть уверен, что ты не наставишь новых приколов?

– Тебе придется поверить мне на слово.
– Алекс развёл руками.
– Пришёл бы я сам, если бы хотел причинить вред?

– Да кто тебя знает...
– Огрызнулся, было, я, но поймал взгляд Кати и выдохнул на полуслове.
– Ладно, жги.

– Хорошо. Кенни, не помешаю?
– Малефик, занятый наведением контура, отрицательно мотнул головой.
– Тогда поехали.

С пальцев Алекса потекли струйки фиолетового дыма, заползли мне в ноздри и выбили меня в уже знакомую темную пустоту. Оглядевшись по сторонам, я увидел Алекса, медленно идущего ко мне. Я уже напрягся, но он обезоруживающе поднял обе руки:

– Погоди. Это единственный способ для нас поговорить наедине, без... лишних ушей.

– О чём?

– О Личе. Но прежде я хочу тебе кое-что показать. Просто чтобы ты понял.

– Понял что?!
– Успел спросить я перед тем, как темнота вокруг сменилась светом.

Я стоял на широкой мощеной улочке какого-то городка в немецком стиле. Нет! Через секунду ко мне пришло понимание, что это Австрия, тридцатые годы двадцатого века. Но какого хрена?! Что я здесь делаю, и зачем мне это показывать?

– Смотри.
– Шепнул мне на ухо голос Алекса.

Я обернулся и увидел их обоих. Роза шла под руку с братом, он был одет в повседневный серый костюм, она в длинное коричневое платье с кремовой шляпкой. На сгибе её локтя висела небольшая корзинка со свежим хлебом и связкой колбасок. Они сели на лавочку, Алекс достал из корзины и развернул свежую газету.

– Март тридцать восьмого года, считанные недели до Аншлюса.
– Пояснил мне голос блондина.

Алекс прочитал какую-то новостную заметку, показал её сестре, они о чем-то шепотом поговорили, после чего спешно встали и двинулись вверх по улице. Картинка подернулась рябью и исчезла, оставив меня в темноте.

– Мы с Розой оставили Австрию прямо перед приходом немецкой армии. Несмотря на мнения большинства людей, в том числе амнистированных нацистов, мы понимали, какую беду несут за собой гитлеровские поползновения. Мы сбежали во Францию, в надежде обрести там покой. Из всего имущества забрали лишь книги. Однако, нацисты не собирались ограничиваться Австрией. Оставив Розу одну, я ушел в армию.

Перед глазами возникла картина какого-то военного штаба. Алекс сидел за столом в наушниках перед радиостанцией и что-то спешно записывал карандашом на лист. Сзади, помимо снующих туда-сюда военных, перед картой стояли высокие генеральские чины и что-то бурно обсуждали.

– Как носителя языка меня взяли сначала переводчиком, после перевели в радисты, на перехват сообщений немецкого командования. Однако, после начала вторжения, меня перевели на фронт, командовать ротой. Благо, у меня за спиной было несколько лет военной академии и лейтенантские погоны.

– И тебя не заподозрили в работе на нацистов?

– Конечно заподозрили. Но потом до них дошло, что мы с сестрой из австрийских евреев, и на нацистов я явно работать не могу.

Картинка вновь сменилась - передо мной расположилось поле боя, окоп, взрывы... Бравый лейтенант читает радиограмму из штаба, сверяется со временем и, поднимая пистолет, ведет отделение в бой. Свистят пули, вскрикивают и падают раненные солдаты, летят во все стороны осколки и комья земли! Лейтенант получает ранение в плечо и падает в неглубокую воронку от снаряда. Это спасает его от нового близкого взрыва, разом выкосившего половину его личного состава. Изображение мутнеет и темнеет, вокруг стоит невообразимый звон, глушащий все остальные звуки.

– Так я получил ранение, контузию и попал в плен. Когда чуть оклемался, использовал свои способности и сбежал. От страха я даже не подумал о своих братьях по несчастью, бросил их на произвол судьбы.

– Такое случается.
– Произнёс я мрачно, даже с небольшой долей сочувствия.
– Иногда не остается времени на принятие решений...

– Я мог дать это время! Я и так отвлёк нацистов, мог придумать что-то получше! Если бы я продумал всё заранее...

– Ты всё равно не можешь ничего исправить.

– Я знаю.
– Голос Алекса стал более спокойным.
– Не буду грузить тебя долгими картинками. Я кое-как добрался до Реймса, нашёл Розу... И нас сдали соседи. В итоге нас схватили и отправили в Дахау. Знаешь, что это?

– Лагерь смерти.

– Именно. Нам удалось оттуда сбежать. Роза прочитала память одного из охранников и узнала план лагеря. Мы отвлекли охрану, отвели глаза дозорным и смогли вывести около двухсот приговорённых. Месяц мы прятались по лесам, партизанили, добывали себе еду... Несколько человек ушли в одну деревню за продуктами, но их схватили. На допросе они сломались и выдали наше местоположение. Снова плен, снова лагерь, снова пытки... Чудом избежали расстрела. Спустя два месяца нам вновь удалось сбежать. Полгода мы добирались до Бельгии, чуть не попались, перебрались во Францию, договорились с лодочником о переправе в Англию, но не сложилось - за нами пришел Он.

– Кто?

– Некромант, садист, один из известнейших нацистов. Ты его знаешь, как Йозефа Менгеле.

Появилась картинка - среднего роста мужчина, с усами, в обычной фетровой шляпе и в длинном черном плаще стоит на вечернем причале. По бокам от него четверо солдат СС держат на прицеле испуганных Алекса и Розу. Тело лодочника, покрытое десятком пулевых отверстий, уже остывает в уносящейся вслед за течением лодке. Глаза мужчины сверкают синим огнём, на лицо наползает довольная ухмылка, и он отдаёт команду схватить брата и сестру.

– Нас перевезли в Аушвиц... Освенцим. Поселили в отдельный барак, отведенный под его пациентов и закрыли там на два месяца. Видимо, у него на тот момент хватало подопытных.

– Ты будешь мне показывать, какие эксперименты он над вами проводил?

– А ты этого хочешь?

– Нет.

– Мудрое решение. Не каждая психика это выдержит.
– В голосе Алекса сквозила горечь.
– Обойдусь одним изображением.

Передо мной возникла операционная. Вся отделанная белым кафелем, с тремя металлическими столами. На одном уже лежало тело, накрытое окровавленной простыней. На двух других лежали привязанные кожаными манжетами Роза и Алекс - исхудавшие, напуганные... жалкие.