Чтение онлайн

Субботний выезд в Новотроицкое — это, кроме непременного заезда на Новую Почту с Васиным или моим досмотром посылок, еще и подготовка к застолью. Застолье обладает своими чертами: это не пьянка. Поэтому должен быть оформлен стол, и оформлен нормально — с горячим, нарезками и всеми понтами. В застолье участвую все желающие, никто не пьет втихую. На застолье покупается определенное количество алкоголя, не больше и не меньше, из расчета «двести грамм на штатно-посадову особу». Застолье непременно заканчивается пивом, и тому тоже есть основание — пиво гасит, «прибивает» людей, которых после двухсот грамм водки тянет на подвиги.

И это заработало. Люди знали, что, придерживаясь «сухого закона» всю неделю, они в субботу сядут и нормально посидят. Началось соревнование по оформлению стола — в ту субботу Лом варил какое-то невообразимое количество борща, а в эту Варва пек пирожки. Никогда не думал, что можно печь пирожки так, но ведь получилось. А в следующую, значит, Шматко, если уже вернется из отпуска, привезет примерно восемьсот тонн домашних котлеток, пацаны нарубают салата, смешав его в обрезанных «бульках» из-под воды, кто-то нарежет тоненько колбасу и гораздо крупнее — сало, и Ваханыч будет бурчать, почему Ляшко не купил ему сок.

Фактически мы пытались превратить стандартную жажду алкоголя в что-то цивилизованное, и, как показала наши сто-дней-на-терриконе, нам это удалось. И это было весело, потому что Шматко выпросил у меня несмываемый маркер, и он (или заменяющий его на время отсутствия Варва) на бутылке отмечал, сколько пьем, сколько оставить сменяющемуся наряду, а сколько — тем, кто сейчас заступает. Командир поднимал первую чарку, говорил тост «за победу, спасибо, пацаны, что вы не зассали, и что вы здесь», выпивал и уходил. На столом оставался я, контролируя процесс. Вася должен был быть трезвым на случай войны или, что еще хуже, вызова в штаб.

Сегодня была не суббота, но сегодня был шашлык из баранины. Я набрал Васю.

— На связи.

— Так, доповідаю. На РАО все плохо, расскажу позже.

— Плохо?

— Блин, не так выразился. Порешаем, Вася, дай еще несколько дней.

— Мартин, я с тебя не слезу.

— Знаю. Порешаем. Геники сдали, через два дня набрать треба, он посмотрит. Сейчас в АТБ, скупимся и домой. Тебе шо-то взять?

— Блииин… мы забыли баллоны взять, газом задуть.

— А шо, кончился?

— Кончается.

— Тупанули. Короче, через час, по идее, будем.

— Ок. Возьми мне, как обычно.

— Плюс. А, кстати… Я три ящика «бэ-тридцать-два» вымутил, тре не забыть на нараде рапорт подписать.

— А те ты списал?

— Да, ведомость в рюкзаке лежит. У нас — ноль.

— А в реале?

— Ну… есть чутка.

— Мартин, не включай зампотыла, а? Ответь нормально.

— Два ящика МДЗ… Сто сорок штук получается. И три, нет, четыре Б-32. Это получается…

— Двести восемьдесят. Мало шо-то.

— Так отож. Скоро «эм-дэ-зэшками» стрелять начнем. РАвист говорит, там жопа в секторе с бэка на «дашку».

— Ладно, поедем тогда с Айдаром разговаривать. Махнем не глядя. Я наберу.

— Воду привезли?

— Не, ждем.

— Скажи им, шоб по-светлому не ехали.

— Да им похеру по ходу, отбитые водовозы в «семьдесятдвойке». Отчаянные парни на цистерне.

— Ага. «Безумный Макс».

— А шо «бэхи»? Не починили?

— Не, капец обоим. Обеим. Обоим. У одной стартер навернулся, у второй — пушка в труху.

— Ладно…

Мы не знаем, слушают нас сепары или нет. Или наша контрразведка. Может, и слушают. Поэтому в телефонных разговорах, как и в трындеже по рации, если заходит разговор про боекомплект или состояние зброи и техники, я всегда занижаю количество бэка в два раза, а Вася всегда жалуется, что «бэхи» не ездят и не стреляют. На самом деле, в нычках лежит примерно полторы тысячи патронов для ДШКМ, а две наши арендованные БМП-2 отлично себя чувствуют, тьфу-тьфу. Больше всего денег из выросшей недавно зарплаты мы тратим на ремонт техники. Бо ты можешь быть невероятным военным с огромным чувством собственного величия и спецназовской суперподготовкой, но если вверенная тебе в любом состоянии техника не ездит-не стреляет, то ты не боеготов. Задачу не выполнишь, людей потеряешь. Все просто, как рапорт.

— Короче. Едьте домой, тут дело есть.

— Ага, мы скоренько. Слушай, забыл сказать. Вчера наш доблестный минометчик вместе с бараном еще, скорее всего, прихватил бухла с А. У них с этим просто. Наших порядков они не знают, но вечером не пили, я смотрел. Значит, будут сегодня теряться и «вживать». Тре приглянуть.

— Пригляну. Плюс.

— Плюс-плюс.

Улыбающийся Механ тащит два набитых пакета, которые я не проверяю. Не продают в АТБ бухло людям в форме, вот и хорошо. А пива, так уж и быть, мы на трассе возьмем.

Вечер

Какой шашлык самый лучший? Тот, который здесь и сейчас. Уууу, хорошо. Горячее полупрожаренное мясо проваливается в желудок, тянет на сон, быстро холодающий вечер начинает заползать под флиску и щипать поясницу. Пацаны гомонят, вспыхивают огоньки. Раз-два-три… все здесь. Ааа нет, не все. Потерялись Андреич, Михалыч и кто? Правильно, вечно алчущие бухла Сепар с Кирпичом.

— Николаииич, — тяну я, и Вася, разговаривающий с Мастером, оборачивается.

— Шо?

— Время карательной акции. Минометка зашарилась.

— Оооо. Ну погнали. Где Арик? Ариииик!

— Я тут! — раздается с верхнего откоса. — Шо тре?

— Иди сюда, зараз будешь реализовывать политику Министерства Обороны в отношении алкогольной интоксикации окремих категорий военнослужащих.

— Мля… Я зара, три хвилинки.

— Ты там уже ставку Гитлера выкопал?

— Та нє… Питаюсь…

Ярик хочет сегодня закончить блиндаж и завтра перекрываться, поэтому он торопливо заглатывает пару кусков мяса и гонит своих копать. Их «бунгало» рассчитано на четверых, оно на уровень выше, чем наш импровизированный стол перед «блиндажом Шматко», уже готовым, и на один уровень ниже самой верхней точки нашего террикона, где стоит флаг. Как раз на пути от «Чарли» — к «Браво». Мы сидим возле блиндажа на ящиках из-под ОГ-9, наш стол из разновеликих ящиков застелен картоном с коробок из Новой Почты. Пацаны утолили первый голод, разлили в пластиковые стаканчики пиво, закурили и травят разговоры.

— Васяаааа… — тянет Прапор. — Мартин пива мало взял.

— Коля, ты блиндаж закончил? — тут же отвечает ротный.

— Завтра закончу.

— Вот завтра и приходи жаловаться.

— И приду. И вообще, это Мастер виноват.

— Мастер? — взвивается Толик. — Коля, ты нормальный вообще?

— Нє, — тут же вставляет Козачок. — Готов підтвердити на суді.

— Копать надо больше.

— И чаще.

— Та вы вообще охерели…

— Все, Прапор, п@зда тобі, пиши пояснення…