Чтение онлайн

— Дух твоего сына говорит тебе о будущем и прошлом? Заблудшие духи иногда это умеют.

Лопес невольно остановился.

— Его можно отпустить. Это делали и раньше. Смогут и сейчас, хотя знатоков с каждым поколением становится всё меньше.

— Ты думаешь, я доверю своего несчастного сына такому проходимцу, как ты?

— Зачем? — удивился Поликарпо. — Я только помогу найти нужного человека. Сына пусть везут твои люди. Они же есть у тебя? Ну или у твоей родни. Я выполню обещание и больше в Парагвай не вернусь. Так что всё останется тайной для любителей бичевать детей под разговоры о боге.

Лопес, не ответив, вышел из камеры.

Подозрения и сомнения терзали душу Лопеса, пока он шёл домой. Хоть и мало кто знал в полном объёме суть произошедшего с сыном, но остановиться на ком-то конкретно Карлос не мог. Каждый мог быть предателем. Даже жена. А успокоить душу порцией неприятной правды мог только приговорённый к смерти Патиньо.

Кроме того, предложение Патиньо было одним из тех вариантов, которые Карлос сам обдумывал неоднократно. Он был наслышан о таинственных практиках шаманов империи Инков. Но как до них добраться, он не знал и планировал заняться этим сильно позже. Но случай предоставился прямо сейчас. Если он не воспользуется им, то будет жалеть. Франциско заслуживает того, чтобы ему помогли поскорее.

На следующий день Патиньо принесли записку:

«Я выступлю в твою защиту. Но не гарантирую результата».

* * *

Карлос оказался прав.

Несмотря на то что не было никаких улик против Патиньо, он всё равно оставался главным обвиняемым в исчезновении пяти бочек серебра на сумму 14 250 песо. Почему? Потому что, как оказалось, исчезли они ещё до смерти Супремо. И работники казначейства указывали на то, что по письменному приказу Хозяина выдали эти деньги именно Патиньо. А то, что диктатор их получил, известно только со слов самого обвиняемого. В доме Хозяина денег не нашли.

По словам Патиньо, эти деньги предназначались для обработки губернатора соседней аргентинской провинции Корриентес Педро Ферре. Но проверить эти слова не представлялось возможным.

Разбирательства длились неделю и закончились довольно мягким приговором. Все члены хунты получили конфискацию имущества на сумму растрат и пожизненную ссылку в деревни. Но вот с Патиньо разговор был ещё не закончен. Лопес видел огонь в глазах судьи и понимал, что с Патиньо «снимут кожу» в поисках денег Супремо и в поисках мести. На это Карлосу уже намекали, поясняя, что его красноречие бесполезно.

«Видимо, если не вмешаться, то Поликарпо действительно повесится, — думал Лопес. — А это, во-первых, несправедливо. А во-вторых, мне невыгодно».

И Лопес решил действовать.

Через несколько дней трое гаучо с лицами, замотанными платками, нагло похитили Патиньо прямо по пути от казарм к Кабильдо. Солдат охраны они нагло сбили своими рослыми лошадьми и, перекинув заключённого через седло, скрылись без следа на окраинах Асунсьона.

Розыск ничего не дал.

В тот же день беглец был переправлен на правый берег Параны и притаился на одной из коневодческих государственных поместий, в которых директорствовал муж одной из сестёр Карлоса Лопеса. (2) Через неделю маленький конвой из тех самых трёх гаучо, беглеца, мальчика и старика Санчо тронулся в путь. С собой у них было по две вьючные лошади у каждого, которые не только везли припасы, но и подарки шаманам кечуа.

А в оставленном городе продолжали бурлить страсти. И, опять нарушая предсказание, 3 февраля, во время праздника в честь святого покровителя страны, святого Бласа (3), вторую хунту свергла третья — в составе Мариано Роке Алонсо и Карлоса Лопеса. Народ действительно воспринял это с недоумением, но новая хунта сразу же зашла с козырей и назначила дату Национального конгресса, начав сбор депутатов. Так что окончание периода беззакония приближалось. И это всех радовало.

(1) Кататония — это психопатологический синдром, который характеризуется нарушением двигательной активности и поведения пациента. Она может проявляться как в форме ступора, так и в форме возбуждения.

(2) Во времена правления Хосе Гаспара Родригеса де Франсии из конфискованных латифундий были созданы «estancias de la patria» (государственные поместья). Они использовались для выращивания сельскохозяйственных культур, таких как хлопок, табак и кукуруза, а также для разведения скота.

(3) Праздник Сан-Блас (Fiesta de San Blas) отмечается в Парагвае 3 февраля в честь святого покровителя страны, святого Бласа (San Blas). Согласно легенде, он был епископом Себастии (современная Турция) в IV веке и известен своими чудесами исцеления. В Парагвае его почитают как защитника от болезней горла и покровителя ремесленников.

Глава четвертая

Лопес берет Парагвай в свои руки, караван с его сыном преодолевает Чако, ищет исцеление у озера Титикака, но вынужден идти еще дальше

Гран-Чако делился на две зоны — словно два разных мира, соединённых одной картой.

Бахо-Чако, или Нижний Чако — это царство зелёного удушья. Оно питалось водами рек Пилькомайо, Бермехо, Ураменто и множества других, стекавших с Анд. Это был мир густых джунглей, где полог леса почти не пропускал солнечный свет, а воздух был тяжёл от запахов сырости, цветов и разложения. Под этими деревьями обитали племена — дикие, воинственные, чуждые цивилизации. Путешествовать здесь — значит рисковать жизнью. Ни один караван не мог передвигаться по рекам и тропам без опаски: стрелы могли вылететь из любой тени.

Но чем дальше на север от Пилькомайо, тем реже становился лес. Деревья мельчали, а потом и вовсе исчезали. Земля выгорела и покрылась трещинами, как старая кожа. Реки превратились в пересохшие борозды, по которым когда-то текла вода. Этот край называли Альто-Чако — Верхнее Чако. Здесь не было ни тени, ни прохлады, только бескрайние просторы степи, переходящие в полупустыню. В сезон дождей эти земли на время оживали, покрывались жалкой травой и даже мелкими лужами. Но летом они были мертвы.

Пройти через этот ад в разгар жары — самоубийство. Поэтому маленький караван двигался по самой границе двух миров. Он осторожно ступал между жизнью и смертью, между людьми и пустотой, стараясь не приближаться к населённым пунктам и не попадать в ловушку жары.

Движение начиналось, когда солнце уже клонилось к закату. Тогда воздух становился чуть мягче, и можно было идти долго — до тех пор, пока глаза ещё различали дорогу. Если же ночь была безоблачной то караван шёл всю ночь. Луна освещала дорогу, а звёзды охраняли их с высоты.

Но утром, когда солнце начинало «припекать», искали укромное место, останавливались и растягивали большой тент на бамбуковых шестах, под которым могли укрыться не только люди, но и лошади. Это было жизненно необходимо, ибо даже в тени жара была невыносима.

Воду находили по чутью и опыту — гаучо умели читать землю так же, как другие читают книги. Но уверенности никогда не было. Поэтому на каждой лошади висели бурдюки — скудный запас, рассчитанный на сутки пути. Этого должно было хватить, чтобы добраться до следующего источника. Хотя, если он окажется сухим… тогда придётся молиться и идти дальше, полагаясь на инстинкты и удачу.