Падение Вавилона
Шрифт:
– Крученый мужик. Мозги у него как-то странно отформатированы были. Никогда не знаешь, о чем он думает. Всегда в сторонке. До жути не любил тосты говорить. Но посиделки наши любил. Сядет в темном месте с рюмочкой коньяка «Энисели» и слушает пьяные бредни сослуживцев. Никто до исчезновения Новака не знал, что он генеральский сынок.
– Вот как? Генерал каких войск?
– Он так и не сказал. Это Дежнев проговорился. Но было как-то странно это слышать.
– Почему?
– Не понятно, куда отец смотрел. Я бы назвал Коляна ярым антисоветчиком. Терпеть не мог коммуняк и комсомол. Он даже в пионеры не вступал, по тем временам это было вообще что-то невообразимое. Как начиналась какая-то агитация, он линял, да так технично, что никто не мог его найти. Единственно, с кем он общался – это со мной, да и то, как чекист под пыткой. Ничего не вытянешь. Уходил от темы красиво. Предложит коньячку, подольет и давай в уши втирать. Все про этот коньяк знал: где виноград выращивали, сколько выдержка и как его спиртуют, что тому, кто его придумал, Сталинскую премию за это дали. Даже про технологический процесс мог рассказать.
Конец ознакомительного фрагмента.