Чтение онлайн

Я отключаюсь и остаюсь стоять посреди двора с телефоном в руке. Воздух неподвижный. Полуденный. Густой. Я делаю глубокий вдох, выдыхаю и стараюсь убедить себя, что у меня слишком богатая фантазия.

Я возвращаюсь к машине. Солнце по-прежнему приветливо греет, воздух пахнет полынью, но меня не покидает чувство тревоги.

Открываю пассажирскую дверь, достаю из сумки ключи. Ключ тяжелый, старый, с изогнутыми зубцами и потертым колечком, на котором висит выцветший брелок-лодочка — подарок деда. Металл холодит ладонь. Я царапаю ноготком зазубрины на ключе, не смея обернуться. Мне кажется, что за спиной кто-то стоит. Возвышается надо мной. Дышит со мной одним воздухом. Я слышу его. Чувствую жар, что исходит от тела.

— Я просто поехала крышей, — произношу под нос, всматриваясь в отражение в автомобильном стекле. Естественно, я не увидела ничего, кроме деревьев и яркого солнца в небе.

Пока иду к дому, то и дело ловлю себя на том, что оборачиваюсь. Ветки тихо шевелятся от ветра, но глаза все равно ищут источник. Силуэт, тень, подтверждение, что я не сошла с ума.

Никого.

— Ну хватит, — шепчу я себе, но шаг все равно ускоряю.

Ключ скрипит в замке, дверь поддается с протяжным, жалобным скрипом, и запах дома ударяет в лицо.

— А говорил, что не курит, — ворчу я, улавливая табак.

Оставляю дверь приоткрытой и почти сразу подхожу к окну. Тонкая занавеска шевелится от легкого сквозняка. Внутри все сжимается. Невесомый, но ощутимый чужой взгляд будто ползет по коже. Вниз — от шеи до лопаток.

Мне определенно нужно выспаться.

Переключиться.

Отдохнуть!

Или я действительно сойду с ума.

С этими мыслями я перемещаюсь по домику и раскладываю разбросанные вещи на места.

Я провожу ладонью по комоду — остается чистая полоса.

— Ну, здравствуй, дед, — шепчу я, чувствуя, как в груди поднимается волна тепла.

Он бы, конечно, отругал. Сказал, что я зря мотаюсь. Но сейчас он в больнице.

Ночью увезли с давлением. Удивительно, что скорая приехала в эту глушь вовремя.

Я начинаю убирать.

Развешиваю на стуле дедов пиджак, аккуратно складываю газеты в стопку, смахиваю пыль, мою посуду, ставлю чайник на плиту.

Движения на автомате. Тело делает, и разум медленно расслабляется.

Через час кухня сияет чистотой, в комнате пахнет свежестью, а в распахнутые окна врывается теплый воздух. Я прислоняюсь к косяку и ловлю себя на мысли, что не тороплюсь.

Я ведь могла бы уже уехать. Вернуться в город, к привычной жизни, где меня ждет муж. Вечно недовольный, требующий, выжимающий меня до последней капли.

Не хочу.

И внутри рождается удобное, рациональное оправдание: “Нужно хорошенько прибраться. Помочь. Когда деда выпишут из больницы, ему будет приятно”.

Но я знаю, что это ложь.

Я просто не хочу возвращаться домой.

Я завариваю травяной чай в старой эмалированной кружке, добавляю ложку меда и выхожу во двор.

Воздух уже не такой жаркий, тени удлиняются. Как же мне нравится тишина. Я спускаюсь по скрипучим ступеням, ступни холодит трава, я потягиваю ароматный напиток и наслаждаюсь минутами покоя, перед тем как вернуться в ад.

Во дворе стоит старая сетчатая кровать. Я ставлю кружку на траву, бросаю сверху кровати одеяло, которое валяется рядом, и сажусь. Металл скрипит, сетка прогибается под моим весом.

Я ложусь, вытягиваю ноги, щурюсь, глядя на голубое небо. Не понимаю, в какой момент закрываю глаза. Перед тем как уснуть, в голове мелькает мысль, что странно не чувствовать вины. Странно никуда не торопиться.

Кажется, как только я закрыла глаза, в реально возвращает телефонный звонок.

Сердце подскакивает, ладони холодеют. Я сажусь, не сразу соображая, где нахожусь, задеваю ногами кружку и разливаю чай.

Звонок не стихает.

На экране «Любимый».

Нажимаю на зеленую кнопку.

— Да… — голос срывается, и я спешно прочищаю горло.

— Ты где? — звучит резко. — Почему не берешь трубку?

— Я же говорила, — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все снова сжимается в тугой узел, — поехала к деду за вещами. Здесь связь иногда пропадает.

Вновь оправдываюсь. Как же я ненавижу это делать.

— Когда вернешься?

— Чуть позже. Мне нужно ему помочь.

— Ему?! — перебивает он, и я слышу, как скрипит металл, наверное, он сжимает подлокотник кресла. — А кто обо мне подумает? Кто мне поможет? Мне тяжело! Или ты забыла, что я в коляске?!

— Не забыла, — шепчу я. — Моя мама рядом, она обещала…

— Твоя мать, — фыркает он. — Маме легче жалеть тебя, чем меня. Удобно, да? Все решают, что ты жертва. А я кто тогда?

Я выдыхаю, чувствуя, как из груди уходит весь воздух.

Вдалеке слышно потрескивание веток.

— Не начинай, пожалуйста.

Странно, но в ответ тишина.

— Алло? — говорю я в пустоту. — Алло!

Экран показывает: “Сети нет”.

Я поднимаюсь, чуть подрагивая от раздражения. Делаю пару шагов по двору, вытягиваю телефон вверх, но полоски сигнала так и не появляются.

— Отлично, — выдыхаю я. — Просто замечательно.

И в этот момент чувствую то самое чужое присутствие.

Кожа покрывается мурашками.

Медленно поворачиваюсь.

У калитки мужчина. Высокий, широкоплечий, в темной рубашке, застегнутой до горла. Лицо наполовину в тени, но я вижу глаза. Яркие, внимательные.

— Простите, — его голос звучит спокойно. — Вы, наверное, родственница Виктора Сергеевича?

Я не могу заставить себя ответить сразу.

— Да, — выдыхаю наконец. — А вы… кто?

Мужчина не торопится со мной вести диалог. И не торопится уходить. Продолжает стоять у границы участка.

Я впервые вижу его, внимательно всматриваюсь в лицо, в осанку, в каждый штрих. Пытаясь вспомнить, но память упорно молчит. Он точно не проживает в Лозовицах. Деревня не такая большая, чтобы мы ни разу не встретились.

«Или приехал в момент моего отсутствия», — подсказывает разум.

Высокий, широкоплечий, в темной рубашке, что подчеркивает сильные руки и широкую грудь. Свет ложится на него мягко, золотит светлые волосы. Я ловлю себя на том, что не могу отвести взгляд.

Он невероятно привлекателен.