Чтение онлайн

— Да нет. — Выпрямившись, я посмотрел на него с иронией. — Нет. Вы хотели сказать вовсе не это. Что же вы хотели сказать?

— Ничего.

— Нет, хотели!

— Нет! — твердо сказал он.

Я вздохнул.

— Ну, если вы ничего не хотите мне сказать, я выясню это сам. — И я двинулся вперед по уступу, огибая горгулий и пытаясь с помощью фонаря найти место, где можно спуститься.

— Стойте!

Я обернулся.

— Только если вы скажете мне то, что собирались сказать.

Он остановился, опустив глаза и неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Постановление о непричинении беспокойства, — не глядя на меня, пробормотал он.

— Что? Что такое?

— Я сказал «постановление о непричинении беспокойства». Малачи имеет против нас такое решение. Он обращался в суд.

— Он обращался в суд? — эхом повторил я. — Боже мой, Блейк! — Наклонившись в его сторону, я улыбнулся — это начинало мне нравиться. — Чем же вы это заслужили?

— Ничем. Малачи очень болен. Мы не сделали ничего плохого.

— Почему же тогда он получил против вас судебный запрет?

— Потому что он сумасшедший! Сумасшедший. Мы не сделали ничего плохого! — Блейк замолчал, тяжело дыша и вытирая с лица пот — так, словно ему было трудно себя контролировать. Сняв через голову бинокль, он протянул его мне. — Вот, смотрите. У него там настоящая крепость.

Опустив камеру, я взял бинокль. Передо мной мелькнули край какого-то валуна, куча ржавых бочек, желтая этикетка, предупреждающая о наличии опасных веществ. Противоположный откос отличался от того, на котором мы стояли, — он был темнее и меньше. Подняв бинокль, я обнаружил там, где начинались деревья, какую-то сетчатую структуру.

— Это что — еще одна изгородь? Он поставил изгородь типа вашей?

— Да.

— И когда же он возвел это маленькое чудо?

— Два года назад. А видеокамеры вы заметили? Сейчас они нацелены на нас, Джо.

Я медленно переместил бинокль. Изгородь шла по всей длине откоса, а перед ней располагались по меньшей мере четыре десятка видеокамер. Все они были нацелены на залитое лунным светом ущелье и, посверкивая, смотрели на нас немигающим взглядом.

— Если нас эти видеокамеры заснимут, он сможет доказать нарушение судебного постановления, и мы никогда не получим доверенность.

— Так вот она, ваша Берлинская стена! Стало быть, здесь все и происходит. — Я уже собирался опустить бинокль, когда перед окулярами мелькнуло нечто такое, чему я не мог подобрать названия. Я быстро поднял бинокль, передо мной снова мелькнула изгородь и…

— Блейк! Это еще что такое?

На меня смотрела пара пустых глаз, а под ними виднелось чье-то рыло. Свиная голова. На изгороди. Передвинув бинокль вправо, я обнаружил еще одну — те же грубые черты, те же пустые глаза и свисающий язык. Опустив бинокль, я вгляделся повнимательнее и увидел неясные светлые пятна, расположившиеся один за другим поверх изгороди, словно головы на средневековых укреплениях, через каждые три метра, совсем как горгульи на другой стороне.

— Откуда они взялись?

— Я же вам говорил — Малачи очень болен. Он хочет нас запугать.

— А если бы я спросил Бенджамина Гаррика, что бы ответил он?

Блейк не отрывал взгляда от противоположной стороны ущелья. Когда он заговорил, его голос звучал обреченно:

— Если бы вы спросили Бенджамина Гаррика, он бы сказал, что их поставил туда Пан. Он бы сказал, что Пан может голыми руками разорвать на части живую свинью.

Судя по всему, у Гарриков оказалось не так уж мало последователей. Они сумели убедить по меньшей мере пятнадцать других членов общины в том, что Пан действительно живет на острове Свиней под контролем Малачи — или, что еще хуже, без него. Блейк знал, что я не отступлюсь, поэтому на следующее утро отвел меня в их коттедж, чтобы поговорить. Буря, которую он обещал, и в самом деле разразилась, за ночь накрыв остров темными облаками, окутав серым туманом и моросящим дождем. Когда в одиннадцать утра мы двинулись в путь, деревня будто исчезла — сквозь туман пробивался лишь оранжевый свет электрических огней.

Гаррики жили на том конце дорожки, который спускался к пристани. Их коттедж, когда-то выкрашенный в светло-зеленый цвет, теперь стал почти белым. Это было единственное жилище с телевизором — над крышей красовалась антенна. Сидя в хорошо освещенной кухне с веселенькими полосатыми шторами, мы пили из дымящихся кружек кофе и поедали испеченные Сьюзен шоколадные пирожные с орехами. Соверен сидела на валике дивана в соседней комнате. Она молчала, но я знал, что она смотрит на меня с насмешливой, понимающей улыбкой. На ней были черная футболка с изображением Аврил Лавинь и плиссированная мини-юбка с пряжкой, ее длинные худые ноги подрагивали, словно она танцевала под какую-то музыку, звучащую только у нее в голове.

Откинувшись назад, я открыл блокнот.

— Я сумею помочь вам лишь в том случае, если вы расскажете мне все, — сказал я. — Мы будем говорить о Малачи — и вы должны рассказать мне все, что о нем знаете.

Сьюзен Гаррик покраснела.

— Мне это не нравится, Блейк, — сказала она, посматривая то на меня, то на моего спутника. — Такой подход мне не нравится. А как же наше соглашение от марта две тысячи пятого года?

— Сьюзен, никакого соглашения не было, — ровным голосом ответил он. — Это ты сказала, что не будешь разговаривать с посторонними, но я тебе ничего не обещал. Я действую в интересах всей общины.

— Ну, не знаю, — сказала Сьюзен, потирая ладонями руки, на которых выступила гусиная кожа. — Я лишь уверена: если Малачи узнает, что мы об этом говорили, он снова пришлет сюда это… создание. Мне не хочется его провоцировать.

— Мистер Оукс, — обратился ко мне Бенджамин, — а это обязательно? Мы только хотели, чтобы вы рассказали о том, как трудно нам приходится на Куагаче, и о том, как мы к нему привязаны. Мы просто хотели убрать Малачи с острова, чтобы можно было прийти туда и изгнать то, что он попытался там оживить.

— Бенджамин, Сьюзен! — Блейк оставил свой кофе и перегнулся через стол, взяв их руки в свои. — Сьюзен, Бенджамин, это очень важно. Джо сказал мне, что не будет ничего писать, пока мы не расскажем об этом.

Сьюзен пристально посмотрела на меня.

— Это правда?

— Это важно для того, чтобы пробудить интерес у читателей, — сказал я, как мудрый дипломат. — Их нужно чем-то привлечь.

Сьюзен посмотрела на мужа, который только покачал головой и пожал плечами.