Чтение онлайн

–  Раньше батьки с вопросами не лезь,- сказал он.- Специальный знак есть - пунктир. Означает: река идёт под землёй. Ясненько?

–  Верно?
– обрадовался Сеня.- Ну, тогда всё в порядке.

–  В полном!
– подхватил звеньевой.- Даёшь по этому случаю обед.

И, заложив четыре пальца в рот, он лихо, громко засвистел. Это был сигнал к сбору на обед, которого ждали, наверное, и Петя с Ваней, бродившие где-то по северному краю острова.

Собственно, ссора началась ещё днём. Петя увидел в кустах горихвостку и, сунув компас в карман, бросился в кусты.

Промолчи Ваня, Петя бы, наверное, вернулся скоро. Но Ваня заворчал:

–  Слушай, нам с тобой не за птицами бегать поручили, а снимать план острова.

Петя огрызнулся:

–  Это вы с Данко сами себе поручили, а я не поручал. Я бы на Медвежьем только птицами и занимался.

–  Затвердил: «Медвежий» да «Медвежий»! Постановили: Скалистый - значит, Скалистый.

–  Ну и занимайтесь своим Скалистым!
– Петя засвистал, потом начал подкрадываться к перелетавшей с ветки на ветку горихвостке.

Прошло, наверное, полчаса, а то и больше, прежде чем он вернулся к Ване, и они вновь принялись за промеры. Петя попытался разговаривать, как будто ничего особенного не произошло. Ваня возмущённо сопел, но молчал. Он молчал упорно, долго и вдруг за обедом, сидя уже в кругу звена, сказал:

–  Нет, Петя, видно, ты неисправимый. И, значит, не уважаешь товарищей. Я тебе это прямо при них говорю… Сегодня целый час за пичужкой гонялся,- пояснил Ваня и снова к Пете:

–  Ты не думай, что я такой мелочный - из-за пичуги. Дело не в пичуге, дело в принципе.

Петя вскипел:

–  Ну и наплевать на твой принцип! И если ты так говоришь, никакой ты мне не друг. Вот и всё!

Ваня отвернулся и промолчал. Саша сказал угрюмо:

–  Ты, Петька, дурочку не валяй. Задаваться начинаешь.

Петя вызывающе бросил:

–  Ну и что же!

И тут разразилась буря:

–  Как это «ну и что же!»?

–  Мы тебя в два счёта одёрнем! Ясненько?

–  Надо - так и на совет отряда вытащим.

–  Нашёлся какой батько Махно! Анархист!

–  Стоп!
– крикнул Данко. И в наступившей тишине сказал, глядя в чуть растерянные глаза Пети.
– Вот что, Пётр.- Это у Данко получилось совсем, как у Бориса.- Вот что. Если ты, верно, позабыл о пионерской дисциплине, так мы тебе напоминаем. И всё. Понятно?

–  Понятно,- почти машинально ответил Петя.

Больше они об этом не говорили.

Настроение у Пети сделалось скверное, однако он ещё хорохорился. Когда Данко напомнил всем, чтобы не опаздывали к отъезду в лагерь, Петя заворчал:

–  Не понимаю, что за порядки. Мы же всё-таки разведчики. А ночевать каждый раз возвращаемся в лагерь. Как будто первоклашки какие. И почему Данко согласился?

Звеньевой не откликнулся. За него ответил Юра:

–  Ты рассуждаешь, как твои пичужки. Надо же понимать. Ведь если нам разрешат ночевать на острове, все в лагере полопаются от зависти. Надо же думать о других.

–  Он о других думать не привык, он - только о себе…

Ваня хотел произнести эту фразу ядовито, а получилось печально.

Чуть позднее Петя отозвал в сторону Сеню.

–  Слыхал, как задаются?.. Вот мы ведь с тобой правильно тогда говорили, что не нужен нам этот Скалистый. На Медвежьем делали бы что хотели, а тут…

Сеня промолчал.

–  Слушай, давай, знаешь, что сделаем?
– Петя перешёл на полушепот.- Давай свою экспедицию организуем, на Медвежий… Думаешь, не получится? Еще как получится! Мы окажем, что соберём для школы такую коллекцию - ещё лучше, чем в зоомагазине. И соберём. И нам разрешат. Ещё кого-нибудь третьего возьмём - у нас дело пойдёт, знаешь, как! А они пусть по азимутам тут топают… Давай?

Сеня засопел.

–  Нет,- сказал он,- я не согласен.

–  Трусишь?

–  Нет, просто не согласен. Всё-таки звено… Мы ведь тоже члены звена… А потом… это… я не против, чтобы по азимутам…

–  Струсил,- убеждённо и с явным презрением процедил Петя.- Чижик!..

Вечером, вернувшись в лагерь, Петя и Ваня отправились в живой уголок. Сначала ушёл один, потом другой: не вместе. Ваня начал раскладывать по папкам образцы собранных днём растений. Петя подлил птицам воды, потом принялся обрабатывать для коллекции добытое им яйцо иволги. Обыкновенной иглой он проколупал в его широком тупом конце отверстие, затем проткнул заострённый конец. Прижав его к губам, он стал дуть, и из широкого отверстия потекли сначала белок, потом желток. Делал это Петя для того, чтобы освободить яйцо от его содержимого, иначе оно испортится, протухнет.

В это время в комнату вошла Соня Клюшкина. Она была членом натуралистического кружка и, кроме того, особо интересовалась успехами Вани.

В кружок её «завербовал» Петя. Это было так. Увидев однажды, что Соня с любопытством разглядывает резвушек-синиц, кувыркавшихся в клетке, он стал рассказывать ей об этих птицах. Соня заинтересовалась. Но когда Петя сказал, что каждая синица уничтожает в день в среднем около тысячи насекомых - разных гусениц, червяков и жучков, девочка не поверила. Сказать прямо, что не верит, она не посмела - боялась обидеть Петю, но всё же высказала сомнение:

–  Неужели? Такая маленькая!? Не может быть,,.

–  Вот те на! В книгах же написано. И сам я знаю. Это очень полезная птица. Друг хлебопашца.- Последнюю фразу Петя где-то вычитал.

–  Нет, Петя, я, конечно, верю, что она такая полезная, но всё же…

–  А хочешь - докажу?

Он побежал к Асе Васильевне, и та разрешила ему отправиться в лес, чтобы провести опыт: узнать, сколько насекомых съедает синица.

Они устроились в «засаде» недалеко от опушки леса. Петя знал, что тут есть гнездо синиц.

–  Вот считай, сколько она ползучих гадов уничтожит,- сказал он Соне, указывая на синицу, щебетавшую на ветке.

Весёлая пичуга, конечно, заметила притаившихся за кустом наблюдателей. Она перепорхнула на другую ветку, чуть подальше, повернула голову, скосила глаза и, убедившись, что вихрастый паренёк с толстенькой девочкой сидят спокойно, занялась своим делом. Ни секунды она не была без движения - вертелась, прыгала, перелетала с куста на землю, с земли к гнезду, где попискивали её птенцы, оттуда - на сосну, снова к гнезду, беспокойная, неугомонная, живая.