Чтение онлайн

Что не так хорошо видно, так это «идейное содержание» иранской основы, в частности, ее глубокое проникновение в исламскую теологию и формальное включение шиитского духовенства в государственное управление. В современных обществах церковь и государство почти всегда являются отдельными институтами, хотя обычно и пересекаются. Когда они совмещены, политическая система называется теократией, в которой в идеальном варианте «Бог признается непосредственным правителем, а Его законы принимаются в качестве правового кодекса общества, излагаются и исполняются святыми людьми как Его представителями.» Это, безусловно, соответствует концепции Хомейни об Исламской Республике, однако на практике эта концепция была подорвана, во-первых, отсутствием в шиитском исламе строгой клерикальной иерархии, а во-вторых, разногласиями внутри духовенства по поводу его отношения к государству.

С этой точки зрения «стержнем теократической составляющей конституции» стала гегемонистская власть Верховного лидера, имеющего якобы прямую связь с Богом через посредство Скрытого имама. Создание такого органа, а также мобилизация духовенства в качестве подчиненных Верховного лидера представляли собой «явную попытку церковного строительства», поскольку на практике возводили церковный институт в рамках самого государства. Независимо от того, назовем ли мы результат теократией или нет, социальная цель Исламской Республики — реализация воли Бога на земле через создание справедливого и чистого исламского общества. И эта социальная цель сильно отличается от более мирских целей большинства социальных революций, в которых революционные потрясения направлены на перестройку материалистического общественного устройства. В иранском случае социальная цель очищения общества (путем устранения чуждых, злых элементов) состоит в том, чтобы подготовить почву для наступления сверхъестественно диктуемого тысячелетия.

Как уже отмечалось, конституция Исламской Республики исходит из того, что иранский народ уже принял «окончательное и верное» решение о предоставлении духовенству и, в частности, Верховному лидеру права на правление. Это решение основывается на народных демонстрациях, свергнувших шаха, референдумах, определивших Исламскую Республику в качестве предпочтительной формы правления, выборах членов Ассамблеи экспертов, разработавших конституцию, и референдуме, на котором народ одобрил эту конституцию. Политическая теория, лежащая в основе концепции Исламской Республики, базируется на двух широких принципах: (1) народ желает создать и усовершенствовать идеальную исламскую общину на земле, готовясь к возвращению Сокровенного Имама; (2) народ понимает, что только духовенство может толковать и исполнять исламский закон и практику Пророка, через которые может быть реализована эта идеальная община. Поскольку Хомейни и последовавшие за ним фундаменталисты рассматривали исламский закон и практику Пророка как непогрешимое и исчерпывающее руководство по всем вопросам, связанным с построением идеальной исламской общины, не было необходимости в дальнейшем проявлении народной воли. Те вопросы, которые решало правительство и которые не имели отношения к построению и управлению идеальной исламской общиной, можно было смело доверить специалистам, которые бы грамотно и квалифицированно управляли материальной инфраструктурой страны (например, строили и обслуживали автострады, больницы, водопроводные системы). Те же вопросы, которые касаются духовно-нравственного здоровья общества, должны быть прерогативой духовенства.

Сам Хомейни обосновывал создание Исламской Республики как повторение «воли народа и предписаний ислама»:

Исламская республика, в которой суверенитет (право на управление) принадлежит только Богу, является наиболее популярной (в смысле согласия) формой правления, поскольку «свод исламских законов, содержащихся в Коране и Сунне (традиции Пророка), был принят мусульманами и признан ими достойным повиновения. Такое согласие и признание облегчает задачу правительства и делает его действительно принадлежащим народу». Таким образом, не существует никакой двусмысленности относительно того, чего хочет народ в виде законов, которые будут управлять обществом, поскольку они уже закреплены в исламском законе и традиции, которые народ ратифицировал в едином порыве при создании Исламской Республики.

Таким образом, в политической теории Хомейни не было места всенародно избранному законодательному собранию, поскольку такой орган мог внести ошибку в то, что в противном случае было бы клерикальным навязыванием Божьего замысла. Как писал Хомейни: «Поскольку исламское правление — это правление закона, знание закона необходимо для правителя, как это установлено традицией». Всенародно избранное законодательное собрание неизбежно внесло бы ошибку либо путем избрания непрофессиональных членов, не обладающих должным пониманием исламского права (и, соответственно, совершающих ошибки), либо путем возвышения духовных лиц с меньшими учеными достоинствами над их собратьями, которые благодаря более высокой подготовке и благочестию могли лучше руководить исламской общиной. Что касается последнего, то только духовенство могло правильно оценить ученость и благочестие своих коллег.

Однако в шиитском исламе общественное мнение играет важную роль в возвышении духовных лиц в шиитской иерархии. Как мы уже отмечали, в качестве одного из примеров, для того чтобы стать Великим аятоллой, священнослужитель должен привлечь в свои ряды верующих, готовых принять его духовное руководство в толковании исламского права и других религиозных вопросов. Затем эти верующие вносят свой вклад в содержание Великого аятоллы путем уплаты религиозных налогов. Эти средства позволяют их духовному лидеру создавать и содержать религиозные академии и другие учреждения, способствующие благополучию исламской общины. Однако ключевым моментом здесь является то, что верующие сами выбирают, за каким духовным лицом им следовать, и этот выбор не ограничен, если духовное лицо прошло длительное обучение у одного или нескольких аятолл и продемонстрировало превосходное понимание исламского права в своих собственных трудах.

Таким образом, существует, по крайней мере, аналогичная основа для признания воли народа в качестве фактора, влияющего на государственную политику после создания Исламской Республики. Если представить себе на минуту, что члены Меджлиса находятся в таком же отношении к народу, как аятолла к своим последователям (например, оба добровольно выбираются своими последователями в качестве лидера и представителя), то демократические выборы становятся лишь средством, с помощью которого эти последователи делают свой выбор. Аналогичным образом, диапазон альтернатив, из которых должны выбирать последователи, сильно ограничен. В случае с аятоллами те, кого верующие могут выбрать в качестве последователей, должны пройти годы (часто десятилетия) религиозной подготовки и обучения, в ходе которых их ученость, благочестие и личные качества контролируются коллективной клерикальной элитой, которая неформальными средствами определяет, подходят ли они в качестве возможного «источника подражания» для верующих. Процесс проверки кандидатов в депутаты Меджлиса гораздо короче, но, тем не менее, не менее строг. Этот процесс также включает в себя многие из тех характеристик, которые присущи священнослужителям, претендующим на роль религиозного лидера.

Конституция Ирана предусматривает лишь, что «квалификационные требования к избирателям и кандидатам, а также способ избрания [в Меджлис] определяются законом». Этот закон был установлен, в первую очередь, Верховным лидером (Хомейни), когда он возложил на министерство внутренних дел и революционный совет ответственность за определение того, кто может голосовать.

В 1984 г. Меджлис внес изменения в этот закон, возложив основную ответственность на Совет стражей, который к тому времени уже был создан и функционировал. (Поскольку Совет попечителей может отклонять законы, принятые Меджлисом, он неизбежно сыграл большую роль в создании нового закона о выборах). Согласно новым правилам, кандидаты должны продемонстрировать Совету стражей, что они обладают хорошим характером, преданно служат Исламской Республике и поддерживают принцип клерикального правления (в частности, роль и власть Верховного лидера). Кандидаты, не отвечающие этим критериям, отсеиваются Советом стражей. После проведения выборов большинство членов Меджлиса должно аккредитовать его избрание. После того как член Меджлиса аккредитован и приступил к исполнению своих обязанностей, он может быть исключен из Меджлиса за нарушение правил хорошего поведения. Помимо этих достаточно институционально оформленных методов проверки кандидатов и депутатов, имели место нападения и угрозы нападений со стороны вооруженных группировок, связанных с режимом, в частности, «Хезболлы», что отбило желание у некоторых избранных пытаться работать в Меджлисе.

Все государства ограничивают волю народа, ограничивая право голоса и устанавливая квалификационные требования, ограничивающие круг лиц, которые могут быть выдвинуты на выборы. Кроме того, большинство законодательных органов могут исключать членов или иным образом регулировать их членство. Все это является проявлением коллективной воли народа, поскольку определяет, кто признается принадлежащим к этому коллективу (т. е. кто имеет право голоса), какие кандидаты могут быть выбраны волей народа (т. е. кто может быть избран) и т. д. Являясь выразителями воли народа, они направляют политику в определенное русло. И демократические, и недемократические государства признают волю народа в качестве основного легитимационного обоснования суверенитета. Основное различие между этими двумя типами государств заключается в том, в какой степени они настаивают на повторении этой воли после создания государства. В Иране фундаменталисты сделали демонстрацию лояльности к своей теократии одним из главных условий допуска кандидатов к выборам. Таким образом, государство гарантирует, что народ не сможет ошибиться при выборе одного кандидата, поскольку все кандидаты прошли проверку перед выборами.

Точно так же все аятоллы проходят проверку, прежде чем верующие могут принять решение следовать за ними. Либеральная демократия создает «общество граждан». Исламская Республика признает «общество верующих». В таком обществе «прерогативы веры превосходят прерогативы гражданина», а «целью политики и права» является «защита веры и общества верующих, а не расширение прав и возможностей граждан».

И советское государство, и Третий рейх, и Исламская Республика Иран возникли на недемократической основе. Но все они, тем не менее, в качестве легитимации своего создания использовали выражение воли народа. Здесь мы сравниваем и сопоставляем аспекты этих трех оснований, демонстрируя, как каждое из них может быть связано с определенными представлениями о воле народа — о том, что именно он должен, обязан и, следовательно, сделал.