Чтение онлайн

Костя подошел к буфетной стойке облокотился, а затем неторопливо изрек: – Вы Юля, конечно, не читали Ницше. Так вот устами Заратустры тот сказал: "Идёшь к женщине? Возьми кнут". – Вслед за тем, проницательный читатель немецкого классика резко повернулся и без раздумий оставил унылое помещение буфета лечебно-профилактического учреждения.

После ухода хирурга-философа, Алексей взял еще два бутерброда с ветчиной и сильно отдающий мочалкой стакан чая. Отпил наполовину. Стало скучно. До встречи с главным врачом оставался час. Вышел наружу. Лечебное учреждение пребывало в состоянии традиционной бестолковой суеты. В инвалидном кресле, везли окровавленного, одноногого мужика в рваной майке. Он кричал, – я…, я…, я… не прощу Авенировичу. Ужо я древесиной этой то и трахну по башке его неказистой и во всех отношениях не культурной, – при этом он потряхивал ножным механическим протезом и норовил заехать им санитару, тащившего его, в живот. Медицинский работник кричал, – расступись, расступись, не то перееду.

Здесь же, группа болезненного вида Мстиславцев курили "приму", за разговором, осознанно и с расстановкой. По коридору струился сизый дым качественный и вонючий. Прижимаясь к стенке, пожилая санитарка несла в фанерном ящике около двадцати майонезных баночек с мочой. Где-то плакала женщина. Из приоткрытой двери вылетела влажная тряпка. Она хлестким ударом привела в замешательство проходившего терапевта. Последний заметался как кролик в капкане. Из палаты раздался оглушительный хохот, а затем громкий голос прокомментировал, – Хороший бросок. Тебе бы в бобслей играть.

– На войне, как на войне, – единственное, что пришло в голову врачу-анестезиологу.

Время, что резинка у трусов – несмотря на эластичность, всегда имеет реальные пределы. В рамках уготованного ожидания предстояло Алексею болтаться по унылым больничным коридорам в поисках новизны и свежести впечатлений. Вполне очевидно, что продолжительность минуты зависит от того, по какую сторону двери в туалетную кабину вы находитесь. Ну а поскольку Шпекин локализовался в преддверии рутинных событий, то оставшийся час представлялся лишним в эпохе бесконечной молодости.

Лучшее времяпрепровождение, что придумала человеческая природа молодому, интересному мужчине является поиск молодой интересной женщины. Процесс обнаружения и оценки объекта поиска весьма занимателен, а в ряде случаев более интересен, чем конечный результат. Но об этом узнаёшь позже. Поэтому мысли Алексея читались легко, а действия представлялись весьма очевидными. Он решительно вышел в проём больничного коридора, бросил на окружающих блудливый взгляд и, утвердившись в правоте собственных идей, дал установку:

– Буду скульптором собственной жизни. Шире шаг, маэстро!

У сломанного и вытащенного в коридор автоклава, расположилась группа молодых людей, в белых халатах, сутулых и озабоченных. Дамское общество, численно доминировало в коллективе. Немногочисленные парни, не по взрослому излишне раздувая щеки, курили. Неспешной походкой Алексей приблизился к рыжеволосой красавице. Мина безразличия на конопатом лице сменилась заинтересованным взглядом. Красивая фигура. Накрахмаленный халат. Белоснежный медицинский атрибут был коротким и напоминал буфетную куртку. Юбка канареечного цвета, плотно облегающая бёдра, манила взор. Предметом дамского туалета назвать её можно лишь с долей условности. Что тряпичное изделие не от "Кутюр", сомнений не вызывало. – Ткани на носовой платок уйдет больше, – решил обольститель.

– Девушка, подскажите, где буфет? – мысль, пришедшая в голову и озвученная, оказалась тупой. Однако фраза вырвалась, и прежние сомнения в слабоумии автора нашли отчётливое подтверждение.

– Хорош Дон Жуан. Дебил и кретин – тебе настоящее имя.

– Вы только из него вышли, – последовал ответ.

– Не может быть. Мне показалось, что, точку общественного питания, которую я посетил, названию данному, не соответствует.

– Вы ошибаетесь молодой человек, нельзя сказать, что здесь кормят достойно, но в какой больнице можно купить водки в разлив, вина по семнадцать рублей и бутербродов с сыром по два десять.

– Действительно. Беру слова обратно. Тогда, не составите ли компанию в посещении? Возьмём вина по семнадцать рублей, несколько бутербродов с сыром по два десять и продолжим содержательную беседу. А вообще я Алексей.

– Нет. Сейчас нельзя. Лекция по генетике. "Зверь" читает. Обещали проверку. Один пропуск и стипендии не видать. А зовут Мариной. Учусь в медицинском училище.

Алексей заглянул в приоткрытую дверь и увидел вместительный лекционный зал амфитеатром и трибуну. На стене, выпуклым барельефом контурировал большой герб СССР. Поодаль расположился профиль Ленина и ещё какого-то мужика в средневековом шлеме. Зал был наполовину заполнен. За трибуной стоял лысый мужчина лет пятидесяти, и что-то записывал в амбарную книгу.

– Знаете, Марина, я ведь тоже закончил образовательное учреждение с медицинской спецификой.

– Правда?

– Я вас не обманываю. Поэтому с большим удовольствием освежу в памяти сложные биологические истины. Вдвойне приятно осуществлять образовательные действия в компании с таким генетически успешным созданием, как вы.

Откровенная лесть очень нравится женщинам. Поэтому непреступный бастион жеманства и кокетства в одночасье сломлен, а мысли охраняющие целомудрие были обращены в бегство и пленены.

– Расселись? Перерыв закончился! – прокричал лысый лектор. Отпил минеральной воды и начал: – Смею предположить, что информация, которая прозвучала в первой половине лекции, не вылетела из ваших пустых голов вместе с табачным дымом.

Алексей с Мариной уселись на последнем ряду, недалеко от двери. На академическом столе, пережившим не одно поколение школяров, гвоздём было нацарапано: "Если хочешь быть солдатом, обложи декана матом". Разношерстная публика в белых халатах с привычным равнодушием окунулась в глубокий академический колодец с названием генетика. Атмосфера в аудитории представлялась типичной для большинства учебных заведений. Три оболтуса расписывали пулю в преферанс, дальше целовались. Несколько ниже уже изрядно захмелевшая троица, разобрав фонендоскоп, сосала вино, пропустив резиновые трубочки через горлышко бутылки. Вероятно, употреблению подвергался напиток по семнадцать рублей.

– Таким образом, тупоголовые други мои, – начал лектор, – генетика это вам не пупок почесать, это великая наука, требующая подобающего отношения и уважения. А велико ли ваше желание постигнуть её? Нет. И будь моя воля, ввел бы я в медицинских учебных заведениях телесные наказания. Пропустил лекцию, получи пять ударов кнутом, двойка на экзамене – десять. Почему до вас не доходит великая музыка науки? Да потому, что не секли ваших дедов, а те ваших родителей, а последние вас. И так из поколения в поколение, без надлежащих мер, было изжито генетическое усердие и прилежание к учебе. Очень печально, что талантливый ребёнок может родиться лишь по двум рецессивным начинаниям.

– Он ещё и не такое говорит, когда больше выпьет, – стала пояснять суть лекции Марина, – позавчера, просил всех записать, что неандертальцы из-за значительных сквозняков в пещерах страдали частыми простудными заболеваниями.

– Нет, сегодня он тоже хорош, – продолжил тему Алексей, – это целая идеология. Телесные наказания как двигатель генетической диалектики. Действительно занятная и достойная личность. Как-то бишь его фамилия?

– Сидоренко Варрава Модестович, профессор.

Между тем, лектор по генетике продолжал, – клонирование, как светлое будущее всего человечества, вас не коснётся. Если взять и отщипнуть от вас кусочек ткани, – при этом показал, как это сделает, отчего Марина поёжилась, – и произвести ряд генетических манипуляций, смею заверить, что клон будет бездарным и тупым, как присутствующие здесь слушатели. Поясняю для особо одарённых: – рождённый ползать – летать не может. Просьба мысль записать и подчеркнуть.