Опекун. Она не для меня
Шрифт:
Немного успокоившись, объяснил Инге что к чему, чтобы не накручивала себя и ерундой голову не забивала, я ведь пообещал ей вчера, что не откажусь от нее, придется поработать еще над доверием. Для себя я все решил, ни за что бы ее не тронул, если бы не был уверен в своих чувствах, осталось только ей это в голову вдолбить.
Дима появился сразу после нас, злой, как собака, все-таки не самый лучший момент возиться с проблемами подчиненных, когда у тебя в гостях элита криминального мира, но раз он здесь — значит не все так плохо. Охренел от тона, которым он говорил с Ингой, а своими извинениями он меня и вовсе добил. Я даже покосился на него с недоверием, подменили что ли.
— Пойдемте в дом, — предложил друг.
— Вы идите, — ответил я, — мне нужно позвонить.
Дима направился к дому, а Инга даже не пошевелилась, стояла и прижималась ко мне.
— Иди, малыш, не бойся, — улыбнулся я, — он тебя не обидит, я сейчас приду.
Недоверчиво покосившись в сторону Димы, Инга громко вздохнула, но все же послушно пошла в дом.
Вынул телефон из кармана и набрал номер человека, к которому обращался только в крайних случаях.
— Слушаю, — послышался бодрый голос, — я так понимаю, что-то серьезное, раз ты звонишь?
— Помощь твоя нужна, — признался я.
— Говори.
— Мне нужна вся информация на некого Андрея Вольского, — перешел к делу, — отчества не знаю, возраст около тридцати, бывший мент.
— Не густо, — хмыкнул на том конце старый знакомый, — сколько у меня времени?
— Не больше часа, можешь назвать люблю цену.
— Сочтемся, — коротко произнес собеседник и сбросил звонок. В том, что Сокол вывернется наизнанку, но просьбу мою выполнит — сомнений не было, оставалось только ждать, что он сможет нарыть.
Закончив говорить, направился к ожидавшим в доме Инге и Диме, девчонка там со страху уже, наверное, померла, даже на меня взгляд друга действует устрашающе, а я всякого дерьма за свою жизнь повидал, сложно меня чем-то напугать. В дом вошел уверенный в том, что Инга забилась в угол одной из гостевых комнат и каково было мое удивление, когда увидел ее в гостиной, малышка сидела напротив Димы и улыбалась, пока друг что-то ей тихо рассказывал, при этом играя с сидящей у него на руках Шемой.
Демин, блядь, веселит мою девочку и играет с котенком — это, мать его, какая-то параллельная вселенная.
— Смотрю вы подружились, — усмехнулся я, получилось, правда, резковато. Да, сука, я ревновал, в собственному лучшему другу ревновал и ни хрена не мог с собой поделать. Резкость в моем голосе от Инги не ускользнула, она сразу же подскочила с места, перестала улыбаться и поникнув перевела на меня настороженный взгляд.
«Черт» — подумал про себя, пора начинать учиться контролировать эмоции. У меня рядом с ней башку срывает.
— Мы просто разговаривали, — начала оправдываться малышка, и я почувствовал себя еще большим мудаком, приревновал, блядь, к кому, к Диме?
Подошел ближе и поцеловал, плевать на Демина переживет, мне это нужно.
— Посиди здесь, хорошо, — попросил я, оторвавшись от ее губ, — нам нужно поговорить.
Улыбнувшись в ответ, малышка кивнула и потянула руки к Шеме, которая удобно устроилась на руках друга, кому расскажешь не поверит.
Оставив Ингу в гостиной, направились в кабинет, не нужно ей пока все это слышать, взбредет еще чего в голову, опять уйти захочет.
— Этот взрыв предназначался мне, — начал я прежде, чем Дима сделает неверные выводы.
— Догадался, что не мне, — удивил меня друг
— Это было просто предупреждение.
— Это как-то связанно с ней? — поинтересовался Дима.
— Да, — кивнул я.
А после рассказал о встрече с Вольским, о том, что мне поведала Инга, не опуская подробностей, скрывать что-либо от Демина я не собирался. Друг слушал, не перебивая и с каждым сказанным мной словом, его лицо мрачнело все сильнее.
— Ублюдок, — выплюнул он, — пожалуй, одних извинений будет маловато, — добавил он, намекая на свои слова в отношении Инги.
— Я… — меня прервал очередной телефонный звонок.
— Быстро ты, — усмехнулся я, — рассказывай.
— Для начала, скажи мне, на кой хрен он тебе сдался? — резко поинтересовался собеседник, чем сильно меня удивил.
— Просто расскажи мне, что нарыл.
— Твой Вольский племянник генерала Михеева, — эту фамилию я ненавидел больше всего на свете, — помнишь такого? –
– Помню, — процедил сквозь зубы, сжимая до треска телефон в руке.
— Так вот, официально у него небольшой бизнес в Москве, а не официально приторговывает наркотой, но у ментов ничего на него нет, только пустые подозрения, сам понимаешь с чьей подачи, в общем, подумай, стоит ли к нему соваться, в прошлый раз тебя оставили в живых, в этот все может закончиться иначе.
— Я тебя услышал, Сокол.
— Бывай, — попрощался он.
Договорив расхреначил к херам телефон об стену, сука, все равно найду, из-под земли достану ублюдка.
— Ремонт оплачу, — пообещал другу, который в свою очередь переводил взгляд со стены на меня и обратно.
— Я так понимаю все плохо?
— Утырок — племянник Михеева.
Дима присвистнул.
— Того самого? — уточнил он.
Я молча кивнул.
Олег
Семь лет назад.
— Отпустите меня, — рычал я, вырываясь из захвата сдерживающих меня пацанов, — я все равно пристрелю эту мразь.
— Успокойте его, — послышался голос Берского, а дальше резкая боль и темнота. Очнулся в кабинете Берского, сидящим на стуле и пристегнутым наручниками. Серьезно, думают меня можно удержать наручниками? Меня, блядь, Авдеев учил — человек, который весь штаб мог положить голыми руками. От наручников я избавился в считанные секунды, но тут же за спиной услышал щелчок.
— Не стоит, сынок, — предупредил меня генерал, — тебя не для того в этом мире оставили, чтобы ты так глупо на тот свет отправился.
— И что дальше? — выплюнул я, ненавижу, всех их ненавижу, твари.
— А дальше ты забудешь обо всем, что знаешь, Гром, — выдохнул генерал, — «Шторм» никогда не существовал, также, как и старший лейтенант Громов, с позывним "Гром".
— Серьезно? — усмехнулся я.
— Послушай меня, сынок, — генерал Берский поднялся со своего кресла, обогнул стол и присел рядом со мной, за спиной сразу же послышался шорох.
— Отставить, — скомандовал генерал, я даже удивился, знает ведь, что на что я способен, а не боится находится в такой опасной близости от меня.