Чтение онлайн

Во всех этих обстоятельствах Александр Борисович определился с первых же минут знакомства – не очень, как оказалось, ожидаемого, а оттого и неприятного для адвоката. Если б тот вовремя сообразил, кто к нему явился, то мог бы и вообще в квартиру не пустить. Но вид у Турецкого был решительный, и Петровичев не успел сделать выводы для себя. А может, и не рискнул. Ничего толком он и рассказать не мог – пустое место, формальность с криминальным уклоном. Ну что ж, и такой факт может быть с интересом воспринят в суде следующей инстанции – скажем, в Федеральном. Вот, посмотрите, какими методами пользуется астраханское правосудие! Неприятно будет им тут услышать мнение, пусть и бывшего, но все же первого помощника генерального прокурора. А уж потрясти собственными заслугами – этому Александра Борисовича Турецкого учить не надо было. Да и связи в столице оставались, как-никак.

Но, видя полную беспомощность адвоката, он решил попытаться хотя бы вытрясти из того душу и собрать максимум необходимых ему фактов. Особенно его интересовали родственные связи Петровичева. Впрочем, надо бы проверить у Люды, может, она знает. Астраханское правосудие – система по-своему прозрачная, все здесь друг друга знают, слухами мир полнится. А этот Петровичев наверняка является притчей во языцех, важно только концы отыскать. Вот тогда и задницу ему можно будет прижечь основательно. И посмотреть, кто его кинется защищать.

И Александр Борисович решил сделать «впечатляющий ход». Он набрал на своем мобильном номер Люды и, не называя ее, а просто сообщив, что сам находится у адвоката Петровичева, попросил ее дать ему информацию об этом человеке. Почему откровенный наркоман назначается судом для ведения защиты? Кто он и как попал в коллегию адвокатов? Кто его «курирует» на этой должности? Задав для начала эти три вопроса, Александр сказал, что ссылка на источник информации полностью исключается. А сам Ванька – вот он, напротив сидит и глазами сверкает, потому что ответить ничего не может, под кайфом, похоже. Или о новой дозе мечтает.

Разговаривая по телефону, Александр Борисович хоть и скользящим взглядом, но достаточно внимательно, отмечая характерные детали, осматривал комнату. Не по средствам живет этот прохиндей. Явно имеет солидную «крышу». Знать бы какую, чтобы разыграть дальнейшую комбинацию. А может получиться весьма любопытный вариант, ох, и покрутятся же здесь господа прокуроры! Ведь создана абсурдная ситуация, рассчитанная на полный провал защиты. Потому, вероятно, и присяжных не было. Если о них вообще заходил разговор у адвоката с обвиняемым. Короче, сплошные нарушения закона. Что ж, можно ведь в конечном счете и до Верховного Суда дойти. Но тогда уже с очень неприятными последствиями для местных деятелей правосудия. И, возможно, они об этом догадываются, потому и спешат, и убирают все, что могло бы стать оправданием для Калужкина. Но почему же, черт возьми, они в него так вцепились?! Где причина? Ведь она наверняка была.

Пока Ванька-Каин, как мысленно назвал адвоката Турецкий, мялся ввиду невозможности избавиться от назойливого гостя, позвонила Люда и сказала с легким смешком, что Ваня Петровичев – племянник судьи Санаевой, той самой, что вынесла в областном суде обвинительный приговор Калужкину. Турецкий поблагодарил, сказал, что может немного задержаться, но обязательно будет на связи, и отключил телефон.

Он поднялся, и глаза его грозно сверкнули.

– Это как же получается, господин адвокат? – произнес Турецкий с откровенным и даже вызывающим сарказмом. – Тетушка назначает племянника защищать того, кому собственноручно выносит обвинительный приговор? А племянник – ни бэ, ни мэ, поскольку является законченным наркоманом? Ничего себе, как вы считаете? Если еще умеете считать! Я полагаю, что уже сам этот факт вызовет пристальный интерес Верховного Суда Российской Федерации своим вопиющим нарушением профессиональной и служебной этики. Впрочем, мне с вами больше говорить не о чем, свое полное ничтожество вы уже продемонстрировали, даже и не пытаясь защищать невиновного человека, а пошли, как тупой баран, на поводу у нечистых на руку работников прокуратуры и суда! – Александр Борисович был наступателен и храбр, поскольку твердо знал, что никаких аудиозаписей адвокат в его теперешнем состоянии сделать был не в силах, а словам его никто, ни одна сатана, не поверит. – Я очень надеюсь, – продолжил с пафосом, – что ваша местная коллегия адвокатов не оставит и этот преступный факт без своего внимания!.. А я-то думаю, что это тут происходит? Клиент не проинформирован о своих правах! Интересно, чем же вы занимались в суде? Кокаин нюхали?!

– А я тут при чем? – «прорезался» наконец адвокат. – И вообще, чего вам от меня надо? Катитесь вы со своими… Все давно было решено, усилия бесполезны…

– Кто так решил? – резко спросил Турецкий.

– А-а… – открыл рот Каин, но испугался. – Не знаю. В суде сами узнавайте.

– Ты прекрасно знаешь, сукин сын! – рявкнул Турецкий, кончая с вежливостью. – Отвечай! Тетка твоя? Санаева, ну? Или Привалов? Быстро отвечай! А то я ждать не буду, так врежу, что костей не соберешь! Ты знаешь, кто ты такой есть? Ты грязный, ссучившийся адвокатишка! Даже уголовники таких не терпят! Они им перья вставляют, чтоб избавиться от подобной погани! Отвечай, кто тебе продиктовал линию поведения защиты, ну?!

– Да не надо на меня орать, – морщась, как от сильной головной боли, безвольно отмахнулся тот. – Все орут, всем по… Кто?.. Ха, да все… И Привалов тоже… Он просто… Сказал: ты понял? Не, ты понял?! И все! И я сразу понял… А мне что, сильно надо? Копейки платят, это что – процесс? Не-а, одна вонь. Всем по…

Он невнятно выругался и вообще выглядел сильно пьяным, но, конечно, не от водки, наркоманы, как правило, не смешивают «жанры». То есть он был уже «на грани». И спорить с ним о чем-то было бессмысленно. Но роль Привалова нарисовалась достаточно «выпукло». И тут Александра Борисовича посетила неожиданная мысль. Он вышел, хлопнув дверью и не беспокоясь, что наверняка все соседи в этом, элитного типа доме наверняка вздрогнули. Ничего, потерпят.

Он сел в машину и достал телефон. Поступок должен быть неожиданным и наглым. В этом его сила и суть.

– Алексей Кириллович, добрый день, уважаемый! – и, не дав тому опомниться и сослаться на срочную занятость, продолжил с наивным напором: – Это что ж творится-то? Никто ничего не может. Адвокат этот, он же – законченный наркоман, лыка не вяжет! Мычит… Чего-то про тетку свою нес, это судья которая, да? Я так его и понял – Санаева! Вас приплел! Мол, взяли вы его, дурака, за глотку и пригрозили, ну, надо же! Слушайте, уж если я бы и решился в чем-то вас подозревать, то уж никак не в подобном идиотизме! – Турецкий раскованно расхохотался, рассчитывая и на ответную реакцию, и услышал мелкий смешок – все правильно! – Нет, ну, слушайте, просто полный отпад! И вот в этой связи, вы уж извините мою настойчивость, я вынужден снова просить вас об очередном одолжении: помогите мне встретиться с осужденным, – ни от кого ничего не добьешься! Судьи – нет, адвокат – мычит! Я думаю, это уже последняя моя просьба, мне ведь тоже неохота отрывать вас от дела своими дурацкими жалобами…

– А что у вас за срочность такая, Александр Борисович? Ну, подождите немного, появится судья и решит ваш вопрос в два счета, все-таки это – по ее ведомству…

– Да я хочу побыстрей избавиться от этого маразма! Нет, но этот ваш адвокат – он же настоящий феномен! Между нами, его что, сама Санаева, что ли, на свой процесс и назначила? Я так из его слов понял. Это ж – ни в какие ворота! Нет, я понимаю, своя епархия, ворочу, чего хочу, но есть же элементарная законность! Я ему так прямо и сказал вот только что: сам по себе этот факт уже является вопиющим нарушением служебной этики! Ну, прямо роскошная иллюстрация к докладу верховного судьи на очередной сессии!

– Нет, Александр Борисович, я уверен, что все это не так, как вам представил адвокат. А что он того… это, к сожалению, прискорбный факт, никуда не уйдешь от этого. М-да… Но ведь никто, наверное, и не захотел включаться в процесс, вот, в чем беда, наверное, тогда и назначили первого, кто под руку подвернулся. Конечно, совершили ошибку. Надо исправлять, согласен. Так вы-то чего хотите, встретиться с этим… с Калужкиным? А кто мешает? Поезжайте в следственный изолятор, а я уж позвоню им и попрошу оказать вам содействие. Поверьте, мне прискорбно слышать от вас подобные оценки, но ведь, недаром говорится, что со стороны всегда виднее. Так что нет проблем, рад помочь. Всего доброго, – заторопился он и положил трубку.

«Ага, прискорбно ему! Ну, сукин сын!.. Крепко его тряхнуло с наркоманом – не ожидал удара с этой стороны. Сразу подобрел. Интересно, что они теперь с ним сделают? Выгонят? Уберут? И судье хороший подарок, а то развели тут, понимаешь, хозяева жизни… Интересно бы послушать, как станет оправдываться перед ними наркоман? Зато нет у них проблем, хорошо живут…».

Калужкин имел вид опустившегося бомжа, у которого отсутствовали какие бы то ни было жизненные перспективы. Более того, показалось, что этот крупный, совсем не старый мужик окончательно простился со всем своим прошлым, с людьми, с Катей и Петенькой, которых ему больше не суждено никогда увидеть, да и с самой жизнью. Интерес потерял, поэтому и говорить не мог поначалу, только равнодушно слушал Турецкого и кивал, когда Александр Борисович передал узнику привет и пожелания удачи, на которую надеялись все знавшие его станичники и Катя в первую очередь. Его помнят и не верят ложным обвинениям.