Охотник на шпионов
Шрифт:
Обдумать это обстоятельство я не успел, поскольку на проходившей поверх наших голов баллистической траектории снова заревело и засвистело, ударила вторая серия разрывов и в рожу мне вновь полетела земля. Пришлось опять уткнуться в снег и слушать, как рвануло еще раза три, на сей раз уже довольно далеко. А потом, так же неожиданно, как и началось, стало тихо, только продолжали частить мосинские винтовки, в треск которых вплелась короткая очередь «максима».
Почуяв дым и запах горелого, я приподнялся и тут же увидел, что свои мины чертовы финны все-таки потратили не зря. Допустим, в фургон где мы совещались, они не попали, но далеко вокруг разлетелись расщепленные и горящие доски пополам с какими-то железками – одна из мин все-таки ударила в стоявший метрах в пятидесяти справа от нас фургон на шасси «ГАЗ-АА». И попадание было хорошее – шасси и то, что осталось от кабины грузовика, горели, а на снегу рядом с машиной лежала лицом вниз человеческая фигура в горевшем на спине ватнике. Водила или кто-то, некстати гревшийся в фургоне? На снегу прибавилось несколько воронок. Шедший от костра боец, теперь с ног до головы облитый варевом из своего котелка, медленно вставал на ноги (похоже, по закону божьей помощи детям, дуракам и пьяным, его не задело, счастливчик!) и с удивлением разглядывая оставшуюся у него в руке ручку от котелка, простыми русскими словами высказывал все, что он думает о зиме, лесе, минометах, а также белофиннах вообще и маршале Маннергейме в частности. С неопределенными глаголами и междометиями на устах начали подниматься из положения лежа и остальные вываленные в грязном снегу товарищи младшие командиры – сначала на колени или на карачки, потом в рост. Но одна фигура в серой осталась лежать на снегу, широко раскинув руки. По валяющейся рядом с ним винтовке я понял, что смерть достала кого-то из рядового состава.
Поднимаясь, я видел, как с веток ближних елей все еще осыпается потревоженный взрывами мин снег, и слышал, что винтовки в боевом охранении продолжали беспорядочно стрелять. Совсем охренели, суки? Этак они все патроны растратят в белый свет, как в копейку, а с чем мы потом прорываться будем? С голой жопой? Здесь им не тир в парке культуры и отдыха!
– Все живы? – вопросил я, встав в полный рост и вытирая снегом остывшую пшенку с лица и ворота маскхалата.
– Вроде да, – отозвался Гремоздюкин, чьи глаза от только что пережитого стали совершенно дикими.
– А это тогда кто? – ехидно спросил я, кивнув в сторону убитого.
В этот момент рядом с, похоже, не нашедшимся, что ответить на сей досадный факт Гремоздюкиным, закашлялась неряшливая фигура в великоватой шинели, в которой я узнал Натанзона.
– Это же Ебылханов, – то ли доложил, то ли интимно сообщил он.
– Жив?
– Да где там. Таки видно, что ему осколком мины полголовы снесло!
Кажется, отхитрожопился сын безмерно древнего народа. Но вслух я сказал вовсе не это, а:
– Раз так – земля пухом (хотя в наше время шкабыры вроде него считают себя потомками доисторической языческой цивилизации с, как минимум, пятитысячелетней историей, от которой при этом почему-то не осталось даже буковки или паршивого черепка, да еще и с весьма невнятными представлениями о загробной жизни – для них живший каких-то жалких две тысячи лет назад Чингисхан с его исламом просто мелкий чмошник и оккупант)! Бывает…
И вслед за этим я тут же перешел на сугубо организационные темы:
– Блин, товарищ замкомвзвода, вашу растак, что за идиоты там стреляют?! Товарищ Гремоздюкин! А ну-ка пулей в боевое охранение! Выясните, что там за стрельба и в кого?! И, если это просто бессмысленная трата боеприпасов – примерно наказать виновных! Остальных тоже касается! Немедленно уточнить обстановку! Может, нас сейчас атакуют со всех сторон, а мы, как дураки, ни сном ни духом! А вы, товарищ военфельдшер, займитесь учетом потерь!
– Так точно, – отозвалась почему-то оказавшаяся у меня за спиной Феофилова.
Гремоздюкин и Бышев переглянулись и рванули быстрее лани куда-то в сторону боевого охранения. Воздвиженский с Натанзоном и еще несколькими набежавшими из-за машин и заметно охреневшими от неожиданного минометного обстрела красноармейцами, похватав из грузовиков лопаты, начали энергично тушить снегом горящую полуторку. Одновременно откуда-то слева, со стороны санитарного «ГАЗ-55», появились две очень похожие друг на друга (почти как сестры) совсем молоденькие, как мне показалось, девчонки. Маленького росточка, в одинаковых, надвинутых на самые брови буденовках, толстых желтых полушубках с поднятыми воротниками и великоватых валенках, с очень большими для их габаритов санитарными сумками на боку. Судя по скорости, с какой мадам Феофилова рванула к ним навстречу, это были ее непосредственные подчиненные. Вместе они трое живо напомнили мне мамашу, выведшую гулять во двор в сильный мороз своих дочек-близнецов. По идее, не хватало только соплей и хныканья.
Конец ознакомительного фрагмента.