Чтение онлайн

Один старый кочевник однажды сказал Михаилу, что спустившись под землю, Навь вернулись к древним обычаям. Эти верования давно умерли среди Тёплого Лета, но с треском жарких костров вернулись к людям Зимой. Теперь не только подземнки поклонялось забытым богам. Михаил услышал о проповедниках, что приходили в общины и пытались обратить местных жителей в «веру предков». Но Навь была хуже всех – они многое извратили, толковали по-своему. Скиталец долго и внимательно расспрашивал кочевника о многобожцах, но тот сам почти ничего что не знал.

Долгие годы Михаил по крупицам собирал правду о Нави, и особенно ценны для него были свидетельства тех немногих, кто смог вырваться из подземелий. Испуганные люди говорили о мрачных обрядах, тёмных заговорах и о странных рисунках по стенам. Всякий раз он задавал вопрос о женщине с золотистыми волосами, надеясь, что кто-то мог увидеть Светлану. Но никто из спасшихся не дал даже лучика самой малой надежды…

Теперь между Олежкой и Михаилом была девушка из Навьего племени... Поверхность и людей она именовала не иначе как «Явь». Это было точное и меткое определение, скитальцы не стали её переучивать. Опираясь на это, Михаил рассказал, как устроена жизнь в мире Яви. Олежка помогал ему чем только мог, но очень скоро заметил – при разговорах Анюта тянется ближе к отцу. Сын был не глуп и сразу почувствовал, что становится лишним. Он хотел её в жены. Близость девушки всё больше распаляла огонь в юном сердце. Но он молчал, не решался заговорить о самых сокровенных желаниях. Для Олежки Анюта была неопытна, словно ребёнок. Он считал преступлением требовать от неё что-то большее, чем простое осознание себя в верхнем мире. Однако, такой безобидной она оставалась лишь для молодого скитальца. Михаил не впадал в заблуждение. Навий мир был другим – в нём девчонка могла быть кем угодно.

С каждым днём становилось всё хуже. Анюта смеялась и улыбалась только с отцом – с Олежкой держалась холодно и была немногословна. Сын не мог добиться внимания, не говоря уже о взаимности.

Однажды ночью она пришла к Михаилу, легла рядом с ним и прижалась всем телом. В темноте подвала слышалось учащённое дыхание и шорох одежды. Михаил был уверен – стоит лишь захотеть и Анюта позволит сделать с собой всё, что угодно… Он прогнал её тогда в первый раз…

Олежка конечно же узнал обо всём, в тесном подвале сложно что-то скрывать. Помрачнев, словно туча, парень покинул Тепло. Ушёл на поверхность, где провёл целый день под лучами ослабевшего солнца. Отец его не держал, знал, что сыну нужно побыть в одиночестве, разобраться в том, что он чувствовал, чего хотел. При желании Олег мог получить это силой. Одиннадцать месяцев взаперти с молодой девушкой… Попадись Анюта другим, от неё бы иного не требовали. Но для Олега всё было гораздо сложнее…

Не мало остывшего Тепла находили люди в весенние дни, где из-за личных обид и ссор жильцы убили друг друга. Михаил знал об этом и не желал, чтобы из-за Анюты в его семье вышло также.

Пока сына не было, он присел к Анюте на ложе и обратил внимание девушки на себя. Улыбнувшись, та прижалась поближе. Михаил, как всегда, отстранился. Навь была не нужна ему и вызывала лишь приступы омерзенья и злости.

— Почему ко мне? — спрашивал прямо, так, чтобы всё воспринималось чётко и ясно. — Почему не Олежка?

— Олежка меня не спас. Ты спас. Моя жизнь теперь буде с тобой, — таков был ответ.

— Он спас тебя. Если бы не Олег, то я бы ушёл, ты же видела это.

— Да, — кивнула Анюта, — но ежели бы ты не захотел, отверг, то я была бы отдана Маре. Ты захотел, позволил спасти меня, отвязал от ярила. Ежели бы ты запретил – Олежка не спас.

— Ты предназначена для него. Он хочет, чтобы ты стала его женой. Ты знаешь, что мы спасли тебя из-за этого?

— Я не веста.

— Да, ты невеста для моего сына. Это его выбор, но, если честно: у столба, да и сейчас тоже — я был против...

— Нет, ты не осмыслил, — Анюта словно старалась что-то до него донести. — Я НЕ веста. Не гожусь – это брак.

Скиталец умолк, переваривая только что сказанное. Вестами у Нави называли тех девочек, что с юного возраста воспитывалась для замужества, обучались всему, что было нужно в семье: уходу за детьми, приготовлению пищи. Анюта была не одной из них – НЕ вестой…

— Тогда, кто же ты? — в Михаиле всё острее начинало расти подозрение.

— Охотник. С тринадцатой Зимы я охочусь на зверя… И на людей, — её голубые глаза заблестели, как острые осколки льда. — Я охочусь во время набегов.

И мужчина увидел перед собой настоящую Навь… Лицо девушки стало жестоким и отрешённым, губы раскололись в усмешке. В глазах не было ничего, кроме воспоминаний о чужой смерти. Кончик языка медленно прошёлся по заостренным клыкам. Захотелось ударить её…

Но видение бездушной убийцы быстро исчезло. К ней вернулся прежний вид настороженной пленницы, которая не знала, чего ждать от верхнего мира.

— Но теперь я не Навий охотник. Я стала Явь. Теперь я в живе с тобой и с Олежкой.

Оставалось молчать и сжимать кулаки. Когда скитальцы отвязали её от столба, Анюта словно переродилась. Можно изменить её, использовать желание начать новый путь в верхнем мире, показать его добрую сторону. В чём-то она была так похожа на сына. Олег также наивно воспринимал этот мир, верил в то, что в нём ещё оставались добрые люди… Будто Зима не забрала первыми именно их. Но если воспитывать так же Анюту, Олежка с ней точно не выживет.

Подойдя к тайнику, который был припрятан в подвале, Михаил достал оттуда винтовку. Анюта внимательно следила за ним и, увидев оружие, насторожилась.

— Идём, — коротко сказал ей мужчина. Пленница вздрогнула.

Поднявшись на ноги, она начала одеваться в то, что ей подарили: отделанная мехом куртка с глубоким капюшоном, тёплые штаны и высокие ботинки — это были самые ценные сокровища, запасённые Олегом для будущей суженой. Бережно застегнув молнию, Анюта робко посмотрела на Михаила. Она старалась угадать, что тот задумал. На дне голубых глаз плескался затаившийся страх – винтовка в руках человека не нравилась Нави.

Они покинули укрытый подвал и вышли наружу. Острый холод Зимы сразу добрался до самого сердца, хотя день был спокойным и мертвенно тихим. Лишь с востока медленно наползали тяжёлые снежные тучи. Неожиданный холод после натопленного Тепла заставил Анюту поёжиться, но похоже не испугал. Значит, Навье племя всё же выходило на поверхность во время Зимы. Быть может ради охоты, чтобы пополнить запасы, или разведать округу у нор.

По колючему воздуху и инею заблестевшему от дыхания скиталец понял, что стоит «сороковник» – самые лютые холода ещё не наступили. Люди могли позволить себе передвигаться, а не безвылазно сидеть в тесноте, как большую часть Зимних месяцев.

— Иди вперёд, — приказал он девчонке, сжимая ружье.

Опустив взгляд, Анюта побрела по глубокому снегу. Михаил последовал в нескольких шагах позади. Плечи Нави опустились, руки обхватили себя так, словно ей было холодно. Но не Зимняя стужа холодила Анюту, а страх. Михаила же одолевало другое чувство — искушение. Сейчас всё было так просто. Он чётко представил себе картину: остановиться, поднять ружье, прицелиться в спину. Выстрел с дистанции в несколько жалких шагов убьёт подземную тварь без шанса промазать. Но нужно отойти подальше от спрятанного Тепла, чтобы звуки стрельбы не привлекли внимания случайных людей.

Они шли почти двадцать минут на восток, навстречу далёкому пологу снежной бури. Михаилу послышалось, как Анюта что-то бормочет, но голос был настолько тих, что разобрать слова не удалось. Однако, он догадался – Навь обращается к роду, готовится к смерти. Чувствует. Знает.

Сглотнув, Михаил постарался успокоить колотившееся в волнении сердце.

— Стой. Хватит идти...

Она вздрогнула и медленно обернулась. Мужчина с щелчком передёрнул затвор и проверил патроны. Анюта сняла капюшон, подставив лицо яркому блику солнца. Лёгкий ветер сразу забрался в её русые волосы, ласково тронув густые неровные пряди. Палец Михаила лёг на холодный металл спускового крючка. Закрыв глаза, скиталец медленно выдохнул.