Чтение онлайн

— Вы должны меня понять, что в мои планы не входит казнить вас, сир Барристан, — продолжал Роберт. – Несмотря на то, что мы с вами были по разные стороны баррикад в этой войне, для меня было честью сражаться с вами.

— Весьма тронут, — сухо отозвался сир Барристан.

Роберт некоторое время молчал.

— Я хочу предложить вам присоединиться ко мне, сир Барристан…

— Уходите вон, милорд, — тихо, но достаточно внятно произнёс тот. – Уходите и не возвращайтесь сюда вновь. Если вам какие-то ваши «чувства», — он произнёс это слово с лёгкой издёвкой, — не позволяют казнить меня по моим заслугам, я вам тут не помощник.

— Я дам время, сир Барристан, — произнёс Роберт, поднимаясь на ноги и возвращая табурет на место: к крепко сбитому столу.

— Не нужно мне ваше время, милорд. Оставьте его себе.

— Вы ведь понимаете, что война закончена? Я вышел победителем в этой нелепой войне.

— И я вас с этим поздравляю, — сир Барристан с огромным трудом повернулся спиной к Роберту на своём табурете. – Всего вам доброго.

Баратеон сверлил спину гвардейца глазами, но ничего сказал и вскоре вышел прочь.

Селми оторвал руку от правого бока и воззрился на алую от крови ладонь. Однако это его совсем не пугало. Напротив. Обидно было, конечно, после такой насыщенной жизни погибнуть вот так глупо: от ран, а не в бою. Но после смерти Рейгара всё утратило свой смысл.

«Именно такой смерти я и заслужил, с позором провалив свою службу королю», — пришёл к выводу Селми и больше не противился происходящему.

Когда они шли к Трезубцу всё казалось прекрасным: расклад сил, план, даже настрой. Настрой на победу. И сейчас, сидя в этой импровизированной тюрьме в одной из дозорных башен, что были рассыпаны по берегам Трезубца подобно гороху, сир Барристан смирился. Здесь было сыро, и в воздухе витал настойчивый запах плесени, но сир Барристан не обращал и на это никакого внимания.

Он медленно перебрался с табурета на твёрдую лежанку у холодной каменной стены и улёгся так, чтобы было удобно, насколько это было сейчас возможно. Сиру Селми стоило неимоверных усилий сохранить себя в вертикальном положении при визите Баратеона, но ещё больше усилий стоила ему борьба с горячкой, которая каждую секунду угрожала уложить его в забытьи на грязный каменный пол. Каждый сантиметр кожи горел и ныл, раны в боку, плече и правой ноге горели особенно неистово. И иногда гвардейцу казалось, что он слышит, как к нему крадётся смерть. Но в такие моменты он лишь насмехался над самим собой, ведь это всего лишь последствия жара, терзавшего его тело последние несколько дней.

До скромной обители белогвардейца не доносилось толком ничего из того, что происходило снаружи. Он не слышал ни лагеря, ни лошадей. В башне было лишь одно окно: бойница под самым потолком, а к ней вела шаткая деревянная лестница, ступени которой за ненадобностью не чинились десятками лет, а местами и вовсе прогнили насквозь, угрожая рассыпаться в мшистую труху при контакте с чем угодно, будь то нога или тонкая веточка. Да и не было у Селми сил взбираться на эту, казавшуюся ему сейчас неприступной, лестницу, чтобы оценить обстановку. Уже было всё равно. Он только не понимал, почему так долго лагерь не идёт на Королевскую Гавань. Ведь это неминуемо. Последний оплот – Королевская Гавань. Она должна пасть, чтобы война была воистину выиграна.

«Значит, есть план. Баратеон не настолько беспечен», — лениво подумал он, пытаясь заставить мозг работать, пытаясь проявить заинтересованность, пытаясь очнуться от этого состояния полузабытья.

Сир Барристан слышал, как кровь пульсировала в его голове. Тук-тук-тук. В голове занимался дурманящий туман. Который раз за последнее время? Он сбился со счёта. Ощущение реальности происходящего начало покидать сира Селми, который боролся с этим состоянием все последние дни. Два? Три? А может всего один? Он вряд ли уже смог бы ответить на этот вопрос.

К реальности его вернул лёгкий лязг кольца на двери и натужный скрип петель. Через мгновение, а может через десять минут, чужие руки аккуратно начали развязывать тесемки на пропитанной кровью и потом рубашке. Вскоре сир Барристан почувствовал живительную прохладу на ранах и одновременно жжение. Руки коснулись его головы.

— Выпейте макового молока, сир.

— Нет, — отчетливо ответил Селми.

Мейстер не спорил. Он продолжил свои манипуляции над ранами, а сир Барристан провалился в дрёму.

Во сне он вернулся в Королевскую Гавань. И перед ним стоял Рейгар. На его лице нашла своё отражение ярость достойная Таргариена. Глаза, некогда фиалковые, стали почти черными, скулы заострились, казалось, ещё больше, губы вытянулись в тонкую полоску и побледнели, движения стали резче. Рейгар был таким нечасто, но если его выводили из себя, это всегда было страшно.

— Ваше Высочество! – сир Барристан попытался пробудить кронпринца.

Но тот упрямо тянул за волосы извивающегося гвардейца по коридору, дальше от посторонних глаз. Тот начал скулить от боли.

— Прошу вас, Ваше Высочество, — взмолился сир Селми.

Но Рейгар словно бы не видел и не слышал его. Он швырнул мальчишку перед собой.

— На ноги, — скомандовал он резко.

Гвардеец пошатываясь стоял на четвереньках.

— Я сказал, на ноги! – казалось, что от голоса принца задрожали стёкла.

Сир Барристан покрылся испариной. Он не мог видеть лица Рейгара, потому что стоял за его спиной, но по голосу он вполне мог оценить масштабы бедствия. Хорошо, если гвардеец сможет унести ноги живым.

Когда гвардеец, наконец, поднялся на ноги, на него сразу же обрушился удар кулака в стальной перчатке. Затем второй и третий.

— Ваше Высочество! – сир Барристан попытался схватить принца за руку, но получил лишь сильный удар в челюсть.

— Не мешайтесь, Селми! – когда Рейгар выходил из себя, даже те, кто был ему ближе всех, оказывались по ту сторону.

На молодого гвардейца вновь обрушился железный кулак кронпринца, и он пошатнулся.

— Никогда не смей появляться здесь вновь, — Рейгар каждое слово отделял очередным ударом.

— Вы же убьёте его, Ваше Высочество! – не сдавался Селми.

Он встал между Рейгаром и мальчишкой в золотом плаще, который сидел на каменном полу, роняя с разбитого лица крупные капли крови.

— С дороги, — почти прошипел Рейгар.

— Ваше Высочество, — твёрдо повторил сир Барристан, по привычке положив руку на рукоятку меча, но потом резко одёрнув её.

Но этот жест не укрылся от взгляда кронпринца, он сощурил глаза:

— Хотите остановить меня?

— Хочу вразумить вас, Ваше Высочество.