Чтение онлайн

Я начинаю теребить резинку для волос, надетую на мое запястье, ту самую, реклама которой уверяет, что она не оставляет на них вмятин. Но это ложь. Все мы оставляем свой отпечаток, даже эта резинка для волос.

– Вы были злы на Оливию?

– Если бы я по-настоящему на нее разозлилась, то прекратила бы ее членство немедля. Я знала, что у Оливии проблемы с психикой, так что спустила это на тормозах, – говорю я, снова переведя взгляд на детектива.

– В этой группе женщин имелась напряженность, и немалая. Вы с этим согласны? – Он вздергивает подбородок.

– По-моему, напряженность – это еще слабо сказано. – Я подаюсь вперед и ставлю локти на стол.

– А как бы выразились вы сами?

– Ну, дело кончилось тем, что одна из них мертва. – Я морщусь.

– И как по-вашему, кто это сделал? – Он тоже подается вперед.

– Если исходить из того, как эти женщины вели себя друг с другом, думаю, это могла быть любая из них.

Он поднимает брови, и его лоб прорезает ряд глубоких параллельных морщин.

– Любая из них? А мне казалось, некоторые из них неплохо ладили между собой.

– Разве люди когда-либо по-настоящему ладят между собой?

– А разве мы с вами не ладим? – Он вскидывает одну бровь и слегка склоняет голову влево, будто я задела его чувства.

– На поверхностном уровне да, конечно. Но я не знаю, что сейчас происходит в вашей голове, а вы не знаете, что происходит в моей.

– Значит, вы утверждаете, что некоторые из этих женщин притворялись, будто они ладят между собой?

– Я думаю, что эти женщины притворялись во многом.

Детектив Фрэнк Сэнфорд молчит несколько секунд, затем что-то пишет.

– А вы знали об этой связи на стороне? – спрашивает он.

Я смеюсь:

– О которой из них?

Заключив сделку по продаже дома на многомиллионную сумму, я решила отправиться на пробежку по городу. Физическая нагрузка была единственным полезным для здоровья способом избавиться от внутреннего возбуждения, которое я испытывала после того, как добивалась какого-нибудь исключительного успеха. Большинство прибегли бы для этого к алкоголю, еде или купили бы себе какой-нибудь дорогой подарок, но я предпочитала избавляться от напряжения с помощью пробежек. Это помогало мне держаться и не киснуть.

Бакхед похож на любой другой богатый городок. Здесь полно дорогих бутиков, салонов дизайнерской одежды и обуви, везде видна зелень – деревья, кусты, цветочные клумбы. Именно это и отличает богатые города – большое количество зеленых насаждений. Содержать их дорого, когда все остальное состоит из бетона. Заметив, что я бегу в их сторону, прохожие на тротуаре Пич-стрит быстро отступали в сторону, пропуская меня, ведь это как-никак был Юг – место, где все еще были живы учтивость и рыцарский дух, пусть даже только на поверхности. Я пробежала уже три мили, когда увидела впереди Оливию. Она шла, покачивая бедрами, и вид у нее был самый решительный. Ее лицо было напряжено, так что, хотя до нее был еще целый квартал, я видела, что она в ярости. Я знала, что она не посторонится, чтобы пропустить меня, и едва не перебежала на другую сторону улицы, чтобы избежать встречи с ней. Когда она заметила меня, ее лицо смягчилось, но затем приняло новое выражение… выражение непреклонности. Я не хотела иметь с ней дела. Я все еще была расстроена из-за того, что она сделала с Шеннон. Сместив ее с поста председателя, Оливия поступила жестоко. Шеннон мы об этом еще не сказали. Я хотела ей сказать, но только после приема. Ей было необходимо сосредоточиться на нем. Мы договорились, что скажем ей на заседании, которое состоится после приема. И пока что Оливия и остальные члены комитета держали свое слово.

Я остановилась прямо перед ней, вынула из уха один из наушников и сразу начала растягивать четырехглавые мышцы и мышцы икр.

– Ты знаешь, что сейчас произошло? – почти закричала она.

Я покачала головой:

– У меня только что была жуткая ссора с Шеннон в салоне, и Дженни приняла ее сторону. И Кристал тоже была там. – Она сложила руки на груди и принялась быстро постукивать ногой по тротуару, словно нетерпеливо ожидая, чтобы я пришла ей на помощь.

– Ты сказала Шеннон, что она больше не председатель?

– Разумеется, нет. Я человек слова, – ответила она, вздернув подбородок.

– Тогда что же произошло? – Я сделала вид, будто мне это интересно.

Мне не было никакого дела до этой ссоры между Шеннон и Оливией. Я знала, что Оливия достала ее, и была рада, что Дженни положила этой разборке конец. Молодчина. Мне было любопытно только одно – что произошло между Шеннон и Кристал. Шеннон была моей подругой, и я ожидала, что Кристал тоже станет моей подругой, и думала, что они, быть может, когда-нибудь смогут поладить и даже подружиться – но опять-таки это был Бакхед.

– Шеннон вела себя с Кристал как законченная су-ка. – Она буквально произнесла это слово по слогам. – Я упрекнула ее, а затем Дженни имела наглость выгнать меня вон. Да кем она себя возомнила?

– Ну, это все-таки ее салон, – сказала я.

Оливия могла вести себя весьма неадекватно, и если дело дошло до того, что Дженни пришлось выгнать ее, то, предположила я, Оливия повела себя с Шеннон как настоящее чудовище. Я сделала несколько глубоких вдохов, восстанавливая дыхание после бега.

– Мне плевать, что это ее салон. Без меня она была бы ничем. И ты знаешь это, Карен. Я ее создала.

Я никогда еще не видела ее в такой ярости. Оливия не привыкла к тому, чтобы кто-то ей перечил, и вряд ли ее за всю ее привилегированную жизнь когда-либо откуда-либо выгоняли. Я наклонила голову. Это было что-то вроде легкого кивка. Оливии нравилось думать, что в этом салоне она бог, и действительно, она была его бизнес-ангелом и привела в него множество клиенток, включая меня. Но это было несколько лет назад, и тем, чем он был теперь, его сделала Дженни.

– Я подумываю о том, чтобы прекратить свое членство и убедить всех остальных сделать то же самое, – сердито сказала она.

И прежде чем я успела что-то ответить, продолжила:

– Ясное дело, я этого не сделаю. – Она небрежно махнула рукой. – Но я ожидаю от нее извинений.

Я опять ничего не сказала. Я просто стояла, растягивая мышцы рук и глядя на свои умные часы производства «Эппл», чтобы узнать время и проверить параметры работы моего организма. Оливия была одной из тех людей, которые способны вести разговор исключительно с самим собой, даже не замечая, что ты не произносишь ни слова.

– В общем, я только хотела предупредить тебя о том, как гнусно ведет себя Шеннон. Ты поступишь правильно, если не будешь солидаризироваться с ней.

– Спасибо за информацию. Мне надо бежать. – Я вставила наушник обратно в ухо. – Марк скоро вернется домой, – сказала я и потрусила прочь.

– О да. Передай ему привет от меня. – Она улыбнулась и махнула мне рукой, продолжив важно шествовать по улице.

Я пробежала по подъездной дороге нашего огромного краснокирпичного дома, построенного в стиле эпохи Тюдоров. Несмотря на свои большие размеры, он был уютным и вообще-то относительно скромным по сравнению с нашим вторым домом в Майами, где находилась вторая клиника Марка по пластической хирургии. Он улетал туда по воскресным вечерам и обычно возвращался по средам, чтобы три дня работать в Майами и два в Атланте. Хотя на этой неделе он вернулся во второй половине четверга, поскольку в Майами у него оказалось больше пациентов, чем в Атланте.