Одиночество зверя
Шрифт:
– И все же хотелось бы твердых гарантий. Я должен быть уверен, что с Даренкой ничего не случится.
Она встает – я тут же поднимаюсь вслед за ней: столько в этой женщине благородного негодования, как писали в ее любимом позапрошлом веке.
– Кажется, вы принимаете меня за убийцу? Неужели еще не поняли, что Даренка получит причитающуюся сумму, даже если мой отец завещал Вере ВСЕ? Надеюсь, если у вас были какие-то сомнения в нашей порядочности, то после этих слов они исчезнут.
– Что ж, замечательно. Теперь я за Даренку спокоен.
Ее правая бровь взлетает вверх.
– Попрошу без сарказма.
– Господь с вами, я абсолютно серьезен.
Она хмыкает и уходит. Каблучки стучат по паркету так же решительно и непреклонно.
* * *
Элитная школа, в которой получает среднее образование Марик (он же Марат), располагается неподалеку от главной площади, в тихом Сторожевом переулке.
Давненько, до пролетарской революции это была мужская гимназия Его Императорского Величества (не припомню, какого). Здание желтовато-белое, трехэтажное, исполненное в стиле позднего классицизма и оттого кажущееся помпезным, как дворец.
Припарковываю старушку «копейку» рядом с могучими иномарками. В какой-то из этих тачек сидит водила, приехавший за Мариком, чтобы отвезти хлопчика домой, в коттедж. Он ждет. И я жду: Марик согласился поговорить со мной возле своего учебного заведения.
Вот из школьных дверей повалила ребятня. Один из школяров стучит в окошко «копейки». Отворяю дверцу. Он плюхается на сиденье.
Шестнадцатилетний подросток, высокий, с длинными русыми волосами. О таких красавчиках шушукаются девчонки. Возле таких, самоуверенных и хамоватых, всегда имеющих при себе бабло, вертятся лизоблюды, преданно ловя каждый взгляд.
Смотрит на меня большими выпуклыми прозрачно-синими глазами под густыми, вразлет, бровями.
Конец ознакомительного фрагмента.