Чтение онлайн

Встреча была на Кантемировской, в той самой квартире, где месяц назад пробудился Сергей Атман, но мы тогда об этом не знали. Мы также не знали, что дверь нам открыла та самая Оксана, которую он упоминал в своём рассказе.

В квартире уже были какие-то люди, и мы сели вместе с ними на пол у стола из клеёнки. Стали говорить, что кроме Миши должен прийти ещё и Сергей Атман, — это меня обрадовало. На столе появилась какая-то еда, и я начал думать о том, как бы потихоньку налить себе чайку, чтобы никто не заметил, что меня в данный момент больше интересует чай, а не великие духовные истины. Через некоторое время пришёл Михаил с какой-то женщиной. Он сел, сообщил, что Атман не придёт и что сегодня он будет один, а потом строго спросил:

— Ну что, рассказывайте, кто вы такие, зачем пришли и что для вас значит Пробуждение.

Я прикинул фразу, которая по моим расчётам должна была обязательно понравиться Мише, и стал ждать своей очереди. Все отвечали на вопрос, а я мысленно их оценивал. Этот глупый, эта боится, этот точно не конкурент и т. д. Когда очередь дошла до меня, я сделал невозмутимое лицо, выдержал паузу и продекламировал голосом Левитана:

— Меня зовут Антон. Для меня Пробуждение — это свобода от самого себя…

Я явно сказал лучше всех и был очень горд собой. Но аплодисментов почему-то не последовало. Напротив, Михаил пренебрежительно перевёл взгляд на следующего человека, и опрос продолжился.

Когда все представились, Миша начал рассказ о Пути. Он говорил те же слова, что и Рубцов, но как-то по-другому, вплетал какие-то неизвестные мне термины: «бхакта», «ягья»… Звучало очень круто. Ребята стали спрашивать про самадхи. Я слышал, что для Пробуждения нужно обязательно испытать самадхи и выделить наблюдателя, но что это такое, я так и не понял. Для меня самадхи было чем-то совершенно недостижимым. Максимум, на что я мог рассчитывать, — это на наблюдателя, и то не в ближайшем будущем. А вот девочка Вера, уточнив пару каких-то технических моментов, скромно сообщила всем присутствующим, что она может войти в самадхи за десять минут. Без всякой там тарабарщины. Миша не менее скромно промолчал. Он явно видел нас всех насквозь, и это меня очень пугало и радовало одновременно. Задав пару странных вопросов, эта самая Вера и её муж решили удалиться. Они торопились на какой-то «Конгресс Адвайты» — там, по их словам, были другие Пробуждённые, в том числе, как выяснилось позже, и неявившийся Сергей Атман. Миша говорил что-то ещё. Никто уже не стеснялся, все пили чай и ели торт.

Вскоре собрание закончилось. Мы собрались уходить. Миша спросил, проводить ли обучение ТМ. Соберётся ли народ? Люди начали спрашивать, что это, а Миша объяснил, что это трансцендентальная медитация Махариши и что обучение будет длиться четыре дня. Настя что-то об этом читала, и ей захотелось пойти.

Я уже упоминал о том, что пытался медитировать. Читал разную литературу, но ничего толкового у меня не вышло. Я никуда не улетал, мне не становилось ни лучше, ни хуже. Разочаровавшись в медитации, я отдал предпочтение динамическим техникам, которые в изобилии предлагала тантра в интерпретации Слюсарева.

Я не хотел идти на обучение, но решил, что составлю Насте компанию, — она обучится, а я посижу. Набралось достаточно народу, и Миша попросил всех принести цветы, марлю и фрукты, чем очень меня заинтриговал. Я всё же хотел посмотреть, что он собирается со всем этим делать, хотя денег было жалко.

В целом встречей мы остались довольны. К тому же мне удалось себя чем-то занять и не думать о предстоящем разговоре с Васей.

Мы встретились с Васей в «Кофемании» на Никитской. Взяли прекрасный кофе, и я сказал:

— Я решил, что ухожу.

— Хорошо, а что будешь делать?

— Я встретил Просветлённых. Буду Просветляться.

— Понятно.

Допили кофе и разошлись. Вот так просто.

Ощущение было такое, будто меня очень долго держали в пыльном, затхлом чулане с чемоданами денег, и вот наконец я впервые вышел на свет. Воздух казался мне сладким, люди — красивыми (и это в центре Москвы). Сначала мне захотелось побежать, и я побежал. Потом пошёл. Очень медленно. Я шёл и улыбался. Почему-то вспомнил день вступления в пионеры. Я тогда точно так же шёл и улыбался. Купил воды, пошёл на бульвары. Сел на скамейку. И сидел. Смотрел, как ходят люди, как падают листья, как что-то клюют голуби. Сказать, что мне было хорошо, — не сказать ничего. Я написал эсэмэску Насте и просто физически почувствовал, как она её прочитала и что происходит у неё внутри. Я погулял ещё немного, а потом Настя приехала на бульвар, и мы с ней встретились. Мы обнялись, я вкратце рассказал ей, что было.

Эпохальное полотно: Вася вместо встречи с Антоном, ждавшим его с 7 утра, уехал за 100 километров, чтобы с кем-то переговорить на какой-то конференции. Мы помаялись и потащились к Просветлённым. Там все сидели унылые, но с Мишей и Иланной клёво — Иланна нас вообще лучше всех понимает. Главное — следовать за Гуру [2] и постоянно быть в процессе. Надо строить ашрам, так надо.

После такого своеобразного «убивания времени» Антон наконец встретился с Васей. Всё кончено. Или начато. Внутри свобода и невероятное число вариантов того, куда пойти и что делать. Ура-а-а-а-а!

Одиннадцать месяцев до Пробуждения

Подумав, я решил, что пройду обучение вместе с Настей. Мы взяли марлю, купили цветы, фрукты и снова поехали на Кантемировскую. Там были уже знакомые нам ребята. Мы поздоровались и стали ждать Мишу. Он пришёл. Мы пили чай, а Миша удалился в соседнюю комнату. Через какое-то время он пригласил всех к себе. На столе стоял портрет какого-то древнего мужчины. Выглядел этот мужчина, как тот первый Просветлённый, которого мы видели на Иссык-Куле. У портрета лежали цветы и фрукты. Миша раздал всем по цветочку и велел встать перед портретом. Сам он также повернулся к нему, зажёг ароматическую палочку и начал петь какую-то заунывную песнь на неизвестном мне языке. Пел он довольно забавно. Я старался сосредоточиться и не отвлекаться, хотя мне больше хотелось разглядывать людей, чем смотреть на дяденьку на портрете. Примерно через минуту Миша начал какие-то манипуляции с палочкой, водой и свечкой. Он водил ими перед портретом, лил воду на принесённые нами марли, зажигал свечку, а потом тушил, не переставая петь свои забавные песни. Когда церемония закончилась, он велел положить цветы к портрету, что мы и сделали. Потом он попросил всех выйти и заходить по одному, когда он вызовет. Кроме того, он попросил не шуметь. Одному человеку Миша велел остаться. Мы ушли. Кто-то пил чай, кто-то просто сидел. Мы старались не шуметь, как просил Миша.

Мне всё это казалось смешным. Какие-то портреты, дядьки с бородой, цветочки, песенки. Бред какой-то. Зачем Просветлённый этим занимается? Он же Абсолют. Неужели Абсолют не может обойтись без этих языческих ритуалов? Но мне было интересно, что будет дальше, и я, набравшись терпения, стал ждать. Люди, выходившие от Миши, ничем особенным от нас не отличались. Они не светились, не летали, а спрашивать о том, что же там за дверью, было как-то неприлично. Меня вызвали в самом конце. Я вошёл в комнату. Миша велел мне сесть на диван. Сам он сидел на стуле напротив меня. Он сообщил, что скажет мне мантру и повторит её несколько раз. Я начал опасаться, что мантра будет длинной и я ее не запомню. Оказалось, однако, что это всего одно слово, и я расслабился. Когда процесс инициации был завершён, Миша спросил:

— Хорошо?

— М-м-м… Да.

— Почувствовал расслабление?

— М-м-м… Да.

— Это и есть Трансцендентальная Медитация.

— И всё?

— Да.

— Можно идти?

— Да.

Я вышел за дверь, чувствуя себя полным дебилом. И за это я отдал деньги? Какая-то разводка… Я посмеялся над своей глупостью и пошёл за стол. Увидел Настю, сделал большие глаза и улыбнулся. Она тоже улыбнулась. Вышел Миша, и все стали пить чай. Как оказалось, Оксана зря времени не теряла и приготовила очень вкусные макароны с базиликом. Мы их быстренько умяли, поскольку к тому времени все уже порядком проголодались.

Миша и сегодня пришёл с женщиной, которая оказалась его женой Иланной. Иланна очень быстро говорила и постоянно перебивала Мишу, чем напомнила мне Настю. Я спросил у неё, изменился ли Миша после Просветления. Она сказала, что изменился кардинально. Он стал очень спокойным и даже поправился на десять килограммов за очень короткий срок, что раньше было бы невозможно. Меня это очень впечатлило. Люди просто так не поправляются, по себе знаю. Позже каждый раз, когда мой ум отказывался верить в то, что вся эта «банда» действительно Просветлённые люди, а не сборище разводил, решивших «нагреть меня на бабло», я вспоминал Иланнины слова: «Он поправился на десять килограммов». Тогда вера возвращалась ко мне, и я продолжал идти.