Чтение онлайн

— Марионетка не смотрит, — сказал Дени. — Спроси Прифена. Он часто торчит в больнице. Он должен знать.

— Подожди, — сказал Пьеро.

Дени сделал вид, что трудится над заданием, а краем глаза посматривал на воспитателя. Тот не двигался. Дени услышал, как Пьеро тихо поднялся. Прифен сидел на три парты дальше. Когда воспитатель поднял голову, Пьеро уже вернулся на свое место.

— Ну? — прошептал Дени, с отсутствующим видом, чиркая в учебнике карандашом.

— Она приходит в больницу по четвергам. Она преподает в пансионе для девочек.

— Каждый четверг?

— Каждый четверг.

— Хорошо, — сказал Дени.

— Зачем тебе?

— Хорошо, — повторил Дени.

— Ты можешь…

— Хватит. Нас засекут.

— Ну вот еще, — сказал Пьеро. — Это я его сейчас засеку.

Дени взял чистый лист — от недовольного вида не осталось и следа. Он принялся делать задание, слегка шмыгая носом.

— Ты работаешь? — спросил Пьеро недоверчиво.

— Хватит. Я же сказал, — ответил Дени, — забудь про меня.

Пьеро, удивленно подняв брови, посмотрел на Тревиля. Тревиль тоже поднял брови.

— Совсем спятил, — сказал ему Пьеро. — Не нужно обращать на него внимания, он вправду спятил.

Всю неделю Дени вел себя тихо. На уроках его больше не было слышно. Дени молчал. Вовлечь его в галдеж не получалось. Дени держался в стороне от остальных. Воспитатель посматривал на Дени, словно пытался понять, какой сюрприз тот ему готовит, но Дени склонялся над тетрадкой с непроницаемым видом.

Однако в среду вечером все вернулось на круги своя. Дени шел вместе с остальными мальчиками после репетиции хора, когда услышал громкие голоса, долетавшие до лестницы.

— Это у нас, — сказал Рамон и побежал.

Остальные поспешили за ним. Дени прибежал первым к двери класса для самостоятельных занятий и открыл ее. Ученики, повскакав со своих мест, орали и бесились. Одни топали ботинками, подбитыми гвоздями, по плиткам пола, другие швырялись учебниками. Воспитатель быстро ходил между рядами парт, стараясь утихомирить тех, кто оказывался под рукой.

— Марионетка! Марионетка! — закричал Рамон.

— Ребиа! Останешься после уроков в четверг! — ответил воспитатель.

— Марионетка — на выход! — кричал Рамон во все горло.

Среди гама и смеха Дени заметил, что Прифен продолжает заниматься, склонив свое почти девичье личико над толстым греческим словарем. Дени подошел к нему.

— Святой недотрога! — сказал он.

Тот его не расслышал.

— Святой недотрога! — крикнул Дени.

Его слова прозвучали очень громко в жуткой тишине. Он в изумлении повернулся и увидел, что все остальные, внезапно замолчав, сидят на своих местах и смущенно смотрят на него. На пороге стоял суровый префект, прямой, как струна, несмотря на свой круглый живот.

— Что здесь происходит, Летеран?

Дени опустил голову и пошел на свое место. Префект поднялся на кафедру.

— Я не потерплю этого беспорядка, — заявил он, обращаясь ко всем. — У вас самый плохой класс. Младшие и то ведут себя лучше. С сегодняшнего вечера я начну исключать из школы.

Он смерил взглядом аудиторию. Головы были опущены, рты закрыты. Он прошел по проходу и добавил уже в дверях:

— Ребиа, Косонье, Летеран, после занятий ко мне в кабинет.

Подкатила обида, как слезы, которые комком подступают к горлу. Дени не шевелился. Он услышал, как Жаки Рено что-то бормочет слева от него.

— Что такое, Рено? — спросил префект.

— Ничего, — сказал Рено.

— Я слышал, что вы что-то сказали. Вы чем-то недовольны?

— Да нет, я всем доволен, — ответил Рено.

Затем поднял голову и покраснел:

— Но Летеран ничего не сделал, он вошел за минуту до вас!

— Зачем вы вмешиваетесь? Разве это ваше дело?

— Нет, — сказал Рено.

— Тогда держите свое мнение при себе. Тоже зайдите ко мне в кабинет вечером.

Рено промолчал. Когда за префектом закрылась дверь, Дени услышал, как остальные шепчут «Браво, Жаки!», и пожал плечами. Жаки повернулся к Дени, а тот повернулся к нему. Дени снова пожал плечами и со злостью склонился над книгой.

Вчетвером, в сопровождении воспитателя, они вошли в кабинет префекта. У самого маленького из них, Рамона, на лице застыла улыбка. Косонье — темные волосы, очки в круглой оправе — держал руки за спиной. Жаки вместе с Дени стояли чуть поодаль, устремив взгляд на Гаргантюа.

— Вот лентяи, — сказал префект.

Он уселся за свой стол, придав лицу строгое выражение. Взял нож для разрезания бумаг и начал похлопывать им по ладони. Потом заметил улыбку Рамона:

— Что, вас это забавляет?

— Нет, отец.

— Тогда прекратите корчить из себя клоуна, — сказал префект.

Он взял со стола несколько листков и протянул воспитателю. Воспитатель раздал их ученикам, всем, кроме Дени. Листок Дени он оставил у себя. Это были штрафные листки. Четыре часа за «провоцирование беспорядка во время занятий». Дени подождал, пока выйдут те, кто получил листки, но префект больше ничего не сказал. Выходившие были расстроены. Они улыбались, но были расстроены.

Когда дверь за ними закрылась, префект поднялся из-за стола.

— Я бы хотел, чтобы о проступке Летерана забыли, — сказал Марионетка в тишине. — Он очень старался всю эту неделю.

— Знаю, — сказал префект, наливая себе воду в стакан.

В углу комнаты стоял столик. На столике длинный узкий графин и стакан. Префект выпил воду, аккуратно поставил стакан на место.

— Знаю, — повторил он. — Отец Белон мне уже говорил об этом. Впервые он старался.

— Да, — сказал воспитатель, положив руку на плечо Дени. — С прошлого четверга он ведет себя хорошо.