Чтение онлайн

– Да, действительно? – озадачилась любознательная сотрудница, возмущенной мимикой выражая искреннее негодование и следом за старослужащим помощником направляясь на улицу.

– Естественно, обманутые граждане, искусно введенные в заблуждение, им верят, – говорил старший прапорщик уже на ходу, нахлобучивая на гладкую голову поношенную зимнюю шапку, украшенную полицейской кокардой, – и быстренько передают мошенницам все имеющиеся сбережения, а в обмен, и правда, получают, казалось бы, новенькие денежки – вот разве внизу у них меленько-меленько приписано: «Билеты банка приколов» либо же «Не является платежеспособным средством».

– Но неужели столь очевидную подмену невидно?! – наивная, неопытная, она еще и сочувственно изумилась.

– Может быть, – я! – смогу различить подделку, либо же, скажем, ты, – рассуждал Палыч, покряхтывая помещаясь в автомашине «Нива», отличающейся белым цветом, синей полосой, приклеенной по кругу, и однотипными проблесковыми маячками (на вид она выглядела старой, обшарпанной, имела несколько вмятин и характерные сколы, свидетельствовавшие, что транспортное средство принимало участие отнюдь не в одной погоне), – но утративший разум старый безумец, – не останавливаясь в рассказе, водитель одновременно засунул ключ в замок зажигания и ловко запустил прогретый заранее двигатель, – взволнованный грядущей утратой и доведенный до состояния, близкого к потере сознания, передает нажитые накопления, даже не глядя на предложенную «куклу», не стоящую ни единой копейки.

– Странно, – вновь не поняла Владислава; очутившись в автомобиле, она немного замешкалась и выглядывала теперь, куда бы ей положить служебную папку, черную, закрывавшуюся с помощью молнии и изготовленную из искусственной кожи, – но как же, получается, они выясняют, что их все-таки обманули, ведь я не думаю, что скуповатые старики, долгие годы копившие себе финансовую заначку, сразу же, по получении неплатежеспособных ассигнаций, бросаются в магазинах и начинают их в спешке растрачивать – или я чего-то не понимаю?

– Ты рассуждаешь, по сути, правильно, – согласился опытный старослужащий, правя машину на выезд, ведущий прочь из поселка, – и, в случае с обманутыми стариками, «прозрение» наступает спустя какое-то время, то есть часа через два, прошедших после нежданного посещения неприглашенных гостей – а бывает, и много больше! – они потихоньку успокаиваются, начинают внимательно изучать и, собственно, пытаться осознать: а что же им такое-сякое всучили?

– И обнаруживают досадно допущенную оплошность, – удрученно посетовала впечатлительная брюнетка.

– Ага, а затем начинают сразу везде названивать, – неприветливо ухмыльнулся старший прапорщик, давно обзаведшийся «толстой кожей» и относившийся к рабочим вопросам без проявления личных эмоций, – и, требуя немедленно задержать вероломных преступников – а те по всем мыслимым и немыслимым параметрам успели уже укатить в смежную область, – создают нам глупую работу и дополнительные проблемы.

– Не уяснила?! – непритворно возмутилась не очерствевшая полицейская, способная пока еще воспринимать чужую беду как собственную. – Ты хочешь сказать, что и помогать мы им совсем не обязаны – так, что ли, Палыч, прикажешь тебя понимать?

– Нет, нисколько, – не изменяясь в лице, возразил Алексеев, удивляя «олимпийским спокойствием», – просто я пытаюсь предупредить, что мы едем фиксировать преступление, относящееся к разряду «непобедимых», а значит, раскрыть его навряд ли когда получится; другими словами, мы следуем сейчас «вешать» очередную «темнуху», за которую, обрати внимание, начальство нас не ничуть похвалит.

Дальше ехали уже молча, каждый думая о своём: старослужащий прапорщик – о скорой пенсии, деятельная девушка – о применении достигнутых навыков, в ходе чего она проявит необычайные способности, легко добьется ошеломляющего успеха и тем самым докажет, что не раскрываемых преступлений – их попросту не бывает! Их разнившиеся раздумья продолжались вплоть до того момента, пока они не подъехали к небольшому населенному пункту, на въезде обозначенному табличкой: «Котасово».

***

Деревушка оказалась небольшой и состояла из четырех непродолжительных улиц: одной продольной, следовавшей вдоль трассы, и трех поперечных; удивительное дело, но, кроме одноэтажных и двухэтажных жилых строений, в ней располагался в том числе и небольшой метизный заводик. Углубляться далеко не пришлось: пострадавшая старушка жила на самом первом проулке, в третьем доме от края. Неприхотливое жилище представлялось непривлекательной постройкой, в основном бревенчатой, но снаружи оббитой еще и обветшавшими досками; входная дверь располагалась, как и три основных окна, с фасадной части и выглядела прочной, железной конструкцией – она оказалась не заперта. Хозяйка ждала их в кухонном помещении, находившемся сразу вслед за проемом, позволявшим попасть в жилую часть и установленном в конце холодного, неутепленного, коридора.

– Канарейкина Агрипина Корнеевна, восемьдесят два года, – шепотом пояснил Алексеев, отлично знавший всех местных жителей, – говори «погромче»: она плохо слышит.

– Здравствуйте, бабушка, – обратиться как-нибудь по-другому у Владиславы просто-напросто не повернулся язык, – расскажите, пожалуйста, что у Вас сегодня случилось?! – как и советовал более опытный напарник, она старалась выражаться по возможности громко.

Задав самый обыкновенный вопрос и дожидаясь вразумительного ответа, кареглазая красавица пристально уставилась на первую потерпевшую, с какой ей довелось иметь служебное дело. Вместе с тем особо выделить что-то не получилось, потому как взору представился вид самой обыкновенной престарелой женщины, отличавшейся невысоким ростом, худощавым телосложением, сморщенной кожей, потухшим взглядом и развитой тугоухостью; одежда хозяйки выглядела неброской и отличалась красным, цветастым халатом, фланелевым и домашним, однотонной косынкой и легкими тапочками (в доме работал газовый котел и было тепло).

– Что, что ты, «внучка», спросила? – переспросила старая женщина, явно не расслышав произнесенного предложения.

Новоиспеченная сотрудница открыла было рот, чтобы вновь повториться, но неожиданно ее опередил помощник, оказавшийся в части ведения беседы с согбенными старцами более сведущим.

– Нет, не так, постой… – оборвал он просившийся вопрос, а следом обратился уже непосредственно к престарелой хозяйке: – Агрипина Корнеевна, а скажите-ка нам: где находятся Ваши денежки?

– Ой! – словно проснувшись от долгого, тревожного сна, всплеснула руками обманутая старушка и слезливо запричитала: – Украли! Всё стащили, похитили! Двести тысяч давешних накоплений проклятые сволочи умыкнули!

– Тише, тише, – всеми силами Слава старалась успокоить разволновавшуюся потерпевшую и убедить ее разговаривать только по сути, – пожалуйста, расскажите нам о случившемся ограблении поподробнее.

Далее, с помощью опытного Палыча и пройдя через «великие испытания» усердной участковой удалось выведать и подробно задокументировать примерно следующее: «Сегодня утром, между десятью и одиннадцатью часами, к Канарейкиной явилась незнакомая женщина (ее приметы: светловолосая, невысокая, полная, любезная, одета в черную шубу) – она представилась представителем социальной защиты и предложила обменять денежные знаки, вышедшие из оборота, на новые, пару дней назад выпущенные; после себя она оставила нечто, похожее на квитанцию (с фиктивной печатью и неразборчивой подписью) и составленное очень неряшливо, а также двести бумажных листов, внешне схожих с денежными купюрами, обозначенных достоинством в тысячу рублей, но отмеченных характерной надписью: «Не является платежным средством» – вещественные доказательства упакованы надлежащим образом и с места происшествия изъяты»; в итоге на всё про всё ушло чуть более двух с половиной часов, зато материалы доследственной проверки оформились в полном объеме, и без единой помарки.

– Садись в машину, и поехали наконец-то «на базу», – сказал Алексеев, когда они, изрядно подуставшие, выходили на улицу, – сегодня пятница, и хотелось бы очутиться дома немного пораньше, тем более что неизвестно, чего еще будет нынешней ночью.

– Постой! – вдруг напряглась участковая, когда уже уселась на пассажирское место; она указала рукой на двухэтажный деревянный особнячок, стоявший по тому же самому ряду, но, единственное, установленный с той стороны центральной проезжей части: – А в этом доме кто проживает? Мне кажется, Палыч, или у него по всему периметру виднеются уличные видеокамеры?