Оборотень. Книга первая
Шрифт:
* * *
Бывало, грозные отрядыС селеньем проходили рядом,А чтоб немного отдохнуть,Здесь останавливали путь.И кладовых опустошеньеВлекло такое положенье.Бывало и наоборот:Что дикий тот степной народСвои отряды направлялЛишь только супротив селян,И их старанья, коим годы,Лишал мечом своим приплода.Но и соседние селяне,Порой надежды не вверяли,Подчас еще опасней были,Чем кочевых племен наплывы.Бывало, что сторон терпеньяХватало на любезность пренья;А иногда – и взгляд косойМог обернуться вдруг грозой;Бывало – вместе в час беды;Бывало так, что и водыВ час знойный, хоть бы умирая,Ты не получишь с того края.Бывало, что за землю дрались,И вскоре – заново братались;А после – вновь абракадабра,И утверждать, что будет завтра:Война меж ними иль покойНи с этой стороны, ни с тойНе мог никто наверняка.Свояк боялся свояка.И даже редких браков связиЛишь упрочали тугость вязиСоседских отношений сложных,Погрязших в мелочах ничтожных. * * *
Однако степняков набегиВсе ж дали и добра побеги:Под гнетом их соединяясь,И силой правды наливаясь,Объединившись меж собой,Однажды дали смелый бой,Отважные жильцы пришельцамИ задали, как молвят, перцу.Поскольку кочевое племяВ расцвете было в это время,Свирепо и жестоко билось,Несокрушимостью кичилось,Надменность у его вождейРекой, большою от дождей,Не видя грани, разливалась,Не зная вовсе про усталость.И под воздействием успеховПоход считали тот потехойСредь степняков и стар и млад;Был каждый поживиться радЗа счет обычного разбоя,Не ведая в ответ отбоя.Простой все видели задачу –Селенья обеспечить сдачу,И вновь его обворовать.Вот посему большую ратьНа разоренье не послали,Чем, прямо скажем, ниспослалиУдачу в битве для селян,И пораженье для себя. * * *
В село заехав как домой,Под улюлюканье и вой,Под звуки страшного весельяСо скоростью с горы что, селя,Кочевников отряд проехал,Как будто бы и впрямь потехаЗдесь намечалась уж вот-вотИ скоро все, разинув рот,Увидят чудо-представленье,А не начнется разграбленье.Когда кочевники неспешноРешили гордо ноги спешить,Чтоб показать всем, кто здесь главный,Кто самый бравый, самый славный,С коней спускаясь вниз вальяжно –Их окружили в миг отважно,Толпой огромной по числу иЛюдей здесь было под чистуюС полсотни против двадцати,И продолжали все идти,В минуту став уж сотни больше.И неожиданности поршень,Заставил всех гостей седлатьСвоих коней теперь опять,Не ввязываясь в драку даже,Но ход событий нынче дальшеДля всех них был уж предрешен,И каждый свой конец нашел.Кто не согласен был на плен,Тот сразу превратился в тлен,И сабли не достав из ножен.Так был порядок тот низложен.Да, времена суровы были,Но, коль придерживаться были,Не причисляя от себя,То либо – ты, либо – тебя.Так рассуждают и сейчасЛюдей немало среди нас,Чего уж, право, говорить,О временах, когда прожитьХотя бы полные полвекаНе каждый мог, и человекаОпасности подстерегалиИз тех, что с вами мы не знали,И не узнали б с вами вовсе,Когда б не книг на полках россыпь. * * *
То был момент особо важный:В суровый час тогда отважно,Порывом на защиту всталиВсе те, кто на других со стальюСмотреть во взгляде приучилисьИ если б это не случилось,То продолжали бы смотреть,Покуда б им не умереть!Но битва все собой смешалаИ заново провозглашалаПорядок жизни в землях этих:Все друг за друга здесь в ответе.* * *
И для пытливых, в заключенье.Я знаю эти злоключенья,Когда, казалось бы, все ладно,Но автор, излагая складно,Опустит вдруг деталь одну –И камнем вдруг идет ко дну,Красивый белый смысла парус.А я – заполню этот ярус. * * *
Один отряд – не каганат.И словно маленьких ягнятСелян всех вырезать могли,А после – яркие огниЗажглись бы здесь бессчетной тыщей,Оставив только пепелище.Так отчего же не вернулись,И силой здесь не развернулисьОтряды больше степняков?А мой ответ на то таков,Хоть он бесхитростно-простой:Уж скоро старый свой постойОни покинули навечно,Ведь кочевой народ беспечноЗа землю не держался сродуИ был обязан тем приплоду,Что в счет других обогащался.А когда счет тот истощался,Снимался, как цыгане ныне,И кроме подкопытной пыли,Тянулась долго что всегда,Не разглядеть от них следа.А что же тот отряд летучий? –Так, право, было их до кучи,За каждым уж не уследить.К тому ж друг друга находитьОни способны от природы,Словно ручьи – речные воды.Вот потому их ждать не сталиИ следом никого не слали.И вышло так, что обернуться,На земли сельские вернуться,Тем племенам уж не пришлось:Историей им нареклосьУж в скором времени распасться,С народами тех стран смешаться,Какие лишь разграбить мнилиИ через поколенье былиОни – почти не отличитьОт тех земель людей личин. * * *
Конечно, битвы той моментБыл не последним, вовсе нет!Желающий обогатитьсяНажиться на чужих стремитсяВо все века, при всех царях,На всех холмах, на всех морях,И он собою многолик,Как масок карнавальных лик.С тех пор еще случались стычки,Но, единенье взяв в привычку,Могли за род свой постоятьИ свое дело отстоять,Скрепленною общиной всей.Любых непрошенных гостей,Взяв в руки было что покрепче,Превозмогая страх увечий,С земель родных гоняли прочь;Жгли факелы, что б тьма и ночьВрасплох селян не заставали,А чтобы меньше уставалиТе, добровольцами, кто звалсяИ ночью строго бдеть назвался,Приняли караула мерыИ разделяли – тех, кто первым,Оберегать покой идет,А кто – за ними наперед.И с этих самых славных порТеснее становился дворК двору другому у сельчан,И каждый мог бы замечать,Как подо вражеской угрозойВсе больше забывались розни,Теснее становились связи,И вот – один с другим повязан –Сливались, расширяясь, роды,Как паводка весною воды.Обжитые места в округе,Забросив гордости потуги,Сливались вместе воедино,Покуда не пришла година,Когда из множества общинОбразовался дом один. * * *
Еще немного я прервусь.Пусть кто-то «Нудно!» – скажет, пусть!А вот читатель мой любезныйТот согласится, что полезноО географии упомнитьИ вкратце попытаться вспомнить,Собой как выглядела местность,Кой скоро принесет известностьПокорного слуги рассказ.Засим я приглашаю вас,Еще раз следовать за мнойДля вас проторенной тропой.* * *
На месте нынешнего градаПрирода – что сама отрада!Всегда была и потомуВлекла людей любых к тому,Чтоб здесь скорей обосноватьсяИ от корней не отрываться.С одной из четырех сторонБыл леса векового бор.Породы древа разной мастиУмельцам позволяли снастиЛюбые мастерить из них;А в час, когда огонь притих –Его бревном или поленомВновь вызволить из углей тлена.Жилые всякие постройкиИ к ним бессчетные пристройки,Стремительней людей плодились,Из леса древа возводились.Лес полон был прекрасной дичи –Из крупного зверья, из птичьих.Тому, кто мог их добывать,Не приходилось голодатьВ любое время года здесь.Так кров давал и пищу лес.С другой из четырех сторонРекой был город огражденНаш будущий, ну а покаВозможно счастье рыбакаСелянам было попытать,А в знойный день – жару прогнать,Найдя покой после работВ прохладе мягких теплых вод.Река была размером средним:До берега, что был соседним,И различим вдали был глазом,Доплыть всего-то в четверть часаНе в тягость было старику,Но а младым на берегуМинут хватило б вовсе пять,И не на лодке – просто вплавь.Но крепость надо было знатьИ за рекою наблюдать:Она резва была собоюИ переплыть ее пороюБывало трудною задачейНе подготовлен коль, тем паче,Вод скорых резвое теченьеБрало лодчонки в заточенье,Сносило вниз с собою властно,Путь делая, порой, опасным.Даруя жизнь своей водой,Река имела нрав крутой.И хоть текла сквозь сонм равнин,В ней было множество быстрин,Как будто с гор неслась вода.К тому ж случалась с ней беда:Могла разлиться в одночасье,С собою принеся несчастья,И подтопляя урожай.И этим каждый угрожалПриход весеннего тепла,Но где река – и жизнь текла.С оставшихся же двух сторон,Вольготно, как цыган-барон,Меж лесом древним и рекоюРавнина разлеглась покойно.На ней-то семя и взрастили,На ней детей своих крестили,На ней построили дома.На ней земля была добраКо всем из поселенцев здешних,Со дней согретых солнцем вешнихСобой питала всякий плод,Послав им от себя приплод.Среди больших садов и пашен,Одни других что были краше,Жильцов и проходили дни.Лишь на окраине, вдалиВ холмах долина растворялась.И вверх собою поднимаясь,На своей нежной чистой коже –Так было с тех холмов, похоже –Вдруг сыпь имела из камней,Чем дальше вверх, тем все сильней;Все больше скал, породы твердойВздымалось вверх в величье гордом,Покуда серость из коростХолмом не становилась в рост,Напоминая гор массив,Что также был собой красив.На том, читатель мой, прервусь.Пожалуй, я остановлюсь –С собой не в силах совладать,Бессильный все теперь объять,Пытаясь поделиться с вами,Полней рассказом (мнится) славным,Мечусь сейчас в потоке строк…Но каждому событью – срок. * * *
Итак, рода объединились,С собою связями скрепились.И расширенье их в дальнейшемНе оставляло ни малейшихСомнений в том, что поселеньямУж не вместить для расселеньяВсех, кто в округе народился.Так вскоре город появился.Хоть был собой он небольшой,Но все построено с душой.От центра с величавой аркой,Врата обозначавшей замка,(Которым царь владел и правил)Гармонии не зная правил,Строений хрупких меж теснясь,Тянулась улиц мелких вязь.Собой худы, тесны, да так,Что житель по иной никак(Хотя б к стене плотней прижмется)С другим уже не разойдется.Дома стояли тесной кучей,И тень от них, как тень от тучи,Под солнечным лучом сутулясь,Ложилась на пространство улиц;Их покрывала плотно так,Что кое-где полночный мракСобой извечно всласть царил,Не зная неба и светил,Которые, что днем, что ночью,Лучом здесь не касались почвы.Надстройки разных этажейКак иглы множества ежейСтремились вверх, растя числом –Как будто в поле проросло.Извечно денег притяженьеИ их нехватки положеньеНе позволяло землю братьИ ей владеть и управлять.И от того, где мог и как,И строил хижины бедняк.Они же, вырастая вверх,Затмить грозили вся и всех. * * *
В колокола всех созывая,Их медью щедро разливая,Их звоном, воздух что сотряс,Как будто бы сейчас смеясьУщербности всех улиц тощих,Раскинулась чванливо площадь –Утех единый примиритель,Которых только может зрительРассчитывать увидеть в жизни:Блеск торжества и горечь тризны,День урожая, карнавалы,И казни, на которых валомХодили многие из тех,Кто лишь вчера под звонкий смехУстроенного торжестваУлыбкой озарял уста –Теперь от этого нам жутко,Но кровь лилась здесь не на шутку.И я бы осуждать горазд,Но с той эпохою контрастВелик теперь и не понять,Как можно было то принять.А дело, видимо, все в том,Что знал бедняк одно лишь – дом(Как правило, четыре стенки,Да может, где еще застенки,В которых жил с семьей и сам,И место отводил гусям,И скот, коль был, тут содержал).Воображенье поражалНе в сторону восторгов вовсеТот дом, особенно как осеньНачнет багрянцем присыпать –В ту пору со скотом и спатьНередко приходилось в доме,Чтоб избежать печальной доли.Ведь прогони ты скот во двор –Не только угрожает вор(Дворы-то были таковы,Что их и не было, увы!А был всего земли клочок,Пред домом самым пятачок),Но кроме – может перемерзнуть.Тогда – хоть будешь плакать слезно,Но голода познаешь муки,Когда зима протянет руки.Собой нелеп наверняка –Из глины, гальки, ивняка,Фундамент не всегда признавИ украшений не познав –Тот дом был слабою защитой,Но каждый будучи посчитан,Собой бы большинство составилИз всех строений, что здесь ставилНехитрый человека гений.И дело вовсе тут не в лени –В налогах городской казны,Душили граждан что простых.Вот так в хибаре без изысковИ прозябал бедняк средь близких.В заботах мелочных погрязши,И боле ничего не знавши,Он развлеченьем почиталВсе то, что было не четаТому, чем жил обыкновенно,И потому, восторг мгновенныйВ нем вызывало место это.Не выбирая сам сюжета,Смотрел внимательно на то,Чему судьбы слепой лотоОпределило здесь случиться,Хоть чисто это, хоть – нечисто.Но богачей – хоть было мало –Та площадь тоже волновала.С балконов собственных хором,Подпертых статностью колонн,Помпезным делавших этаж,Смиренный городской пейзаж,Не прекратил что вызревать,Они могли обозревать.А вид и впрямь был ничего:Этаж четвертый иль тогоЕще и выше поднималисьСтроенья те, с дворцом пытаясьСоперничать в своей оснасткеВ красе, изящности, раскрасках.Причудливы, витиеваты,На вид собою полноваты,Своей архитектурой вышлиПавлином величаво-пышным.На первом этаже – прихожей,На терем маленький похожей,Вились ступени дальше вверх:Здесь комната приема всех,Кто в гости заходил с приветом,Тут, выше, зала для обедов,А наверху – опочивальня,Просторная, большая спальня,В которой сладко так уснуть,А утром – тело потянуть,В кровати членами вращая,Застывшим за ночь возвращаяК движениям дневным любовь,Чтоб после «Завтрак приготовь!» –Прислуге кинутым небрежно,Ступить в объятья ветра нежно,Из спальни на балкончик выйдя,И город на ладони видя.Когда б и мы там появились,В тот час наглядно б убедились:Была здесь плотною застройка,Количество к домам пристроекТут было больше, чем везде,И,право, можно бы весь деньПотратить было лишь на то,Чтобы в строений шапитоПонять хотя бы, где чей дом,Коли учитывать при том,Что тот в четыре этажаМогла хозяйка-госпожаВсецело содержать сама,А этот вот, всего-то в два –Был всем известной мастерской,И одновременно – складской.Да только правило царило:Коли судьба не одарилаТебя на то в достатке златом,И был собой ты не богатым,То здесь не сможешь оставатьсяДля жизни чтоб обосноваться.Но, несмотря на тот запрет,Богатым был ты или нет,Объявлено ли торжество,Иль черный ангел катастрофСпустил с собой беды предвестье –Здесь было жизни перекрестье:Движение не прекращалосьИ городская жизнь вращаласьКак кровь, что по сосудам льется,С утра и до захода солнца.И впечатленье создавалось,Что площадь та живой являлась.И если колокол – душа,То городская ратушаСравнима только с мозгом разве –Насущных дел гражданских разных,Что сами жители плодили,Здесь рассмотренье находили.И городской совет и судВ том здании нашли приют;Лишь только избранные лицаВ его состав могли включиться.На площади обрел свой домИ казначейства града двор,Где все, что связано с казной,Велось в порядке приказном:Налоги, средств распределенье,Их умноженье и храненье.Висел и колокол для вече,Что своей звонкой зычной речью,На звук отличной от иныхСынов известий площадных,Собою собирал подчасМужскую населенья часть,Чтоб жизни городской вопросы,Что отложения не просят,На вече общем разрешитьИ далее в покое жить. * * *
Хоть действие от нас далекоИ таинств всяких подоплекаСвой оставляет в сказе след,Я покажу сейчас, что нетВека уж средь людей различья,И каждый лишь в себе отличьеСпособен разглядеть порой,Их потеряв, смешав с толпой.* * *
Кто торговать собой был прыток,Тот часто заходил на рынок,Что рядом с площадью лежал.Сюда, порой – как на пожар,Стекались местные торговцы.Еще самое в небе солнцеНад миром встало не вполне,Зарей пытаясь располнеть,А те уже продать спешат,Боясь, что их теперь лишатВнимания со всем товаром –Ведь предложения хватало:Здесь местный был товар неброскийИ удивительный заморский.Здесь специй аромат летучийИ скот немытый да вонючий.Здесь лавки, коим много лет,Но все никак отбоя нетОт покупателей хозяйкам.А есть, что открывали взяткой,Да та собой не окупилась –И вот уж по миру пустиласьСемья торговцев невезучих –Ведь торг, по сути, – это случай.Здесь шум и гам людской толпы;Здесь в представлении шуты,Что перфоманс собой потешныйИмпровизируют поспешно;Здесь просто сплетни обсуждают,Порой места загромождая,Где скромный торговал крестьянинИ был увешанный перстнями,В камнях весь – с ног до головыКупец с далекой стороны;Здесь – на большие суммы сделки,Цыган извечные проделки,И торг за грош порою дажеИ слезы граждан о пропажах…Да, и такое приключалось!И преступленье коль случалось –Побои будь то или кража –Всяк мог правопорядка стражейНа помощь в скорбный час призвать,Чтоб к правосудию воззвать.Ведь полицейские отрядыВ местах скоплений были рядом,Могли толпы порыв сдержатьИ виноватых задержать.А с бургомистром вместе колеМогли (с пометкой в протоколе)Открыть любые двери в граде,Для обыска, порядка ради. * * *
Кто знал какое ремесло,И результатов мастерствоСвоих ремесел мог продать,Тот соизволил торговать,На рынок местный не ходя,А покупателя найдяНе открывая даже лавку –Простым у хижины прилавком.На нем-то, воскресенья кромеИ дней торжеств, под дома кровлейПродукт готовый выставляя,И зычным гласом наставляя,Мог мастер обменять свой трудНа звонких внуков медных руд.Но как бы мастер ни старалсяИ чем в труде б ни вдохновлялся,Он все же не был конкурентНабравшим силы в тот моментЦехам, в которых те же вещи(А то, бывало и похлеще)Числом большим изготовлялисьИ чуть дешевле продавались.А потому, народ рукастыйУж вскоре стал особой кастой.И каждый мастер стал стремитьсяТрудом своим обогатиться:Доход имея, цех открыть,Да подмастерьев всех покрытьЗа обученье платежами.Создать всецело поспешалиСвой цех кузнец, кожевник, ткач –Скорей сковать, расшить и спрячь:Ведь цех соседний уж не дремлет,А населенья спросу внемлетИ над новинкой уж колдует,Узнав, откуда ветер дует. Поделиться с друзьями: