Чтение онлайн

– Редкий зверь… – откликнулся тот. Этот Игорь, кем бы он ни был, чем-то мне импонировал. Какой-то спокойной серьезностью.

– Так что же вы предлагаете? – снова спросил я. – Сознаюсь, вы меня несколько запутали, потому что я не знаю, кто вы.

– Специалист по историческому фехтованию: мечи, шпаги, сабли, копья, топоры и так далее. И предложение простое: не желаете ли вы, Дима, вместе со мной заняться этим делом?

– А зачем?

– Затем, что вы талантливы, а талант нуждается в реализации. Нельзя зарывать его. Помните притчу? Ваш талант, правда, имеет несколько атавистический характер. Лет пятьсот назад он был бы уместнее. Однако же – вот он.

– Драться на мечах и копьях? Но зачем? Я понимаю: есть люди со своеобразным бзиком – мнят себя рыцарями, кольчуги клепают, затем едут в леса и дубасят друг друга на лоне природы до потери пульса. Вы не из этих случайно?

– Нет, не из этих, – возразил он. – Вот слежу я за вами и вижу: движения экономны и расчетливы, несмотря на массивность тела. Это тоже признак таланта: вы не расхлябаны, а скупы и грациозны в движениях, как крупный хищник.

– Спасибо, конечно, на добром слове, но… – я покачал головой.

– А зачем вам шахматы? – быстро спросил он. – Вы же не собираетесь становиться гроссмейстером?

– Шахматы – это потрясающе. Меня не интересуют лавры и почести, которые гипотетически можно снискать, меня интересует сама игра. Все равно, какого уровня я достигну, – важен сам процесс.

– Игра с собственным телом – тоже потрясающая. Вот мы вместе наконец и создали точную формулировку моего предложения. Велимир предложил вам изощрить свой мозг, я же предлагаю изощрить тело. И совсем не обязательно делать это своей профессией.

– Однако… – протянул я. – Вы всех так уговариваете?

– А вы как думаете?

– Но почему именно я?

– Потому что, – ответил он, – недавно погиб мой ученик. К несчастью, он совмещал занятия у меня с работой каскадера. Смерть глупая и нелепая, что обидно вдвойне. А я потерял воспитанника. Лучшего. Вы мне подходите. Чем дольше мы беседуем, тем больше я убеждаюсь, что это так.

– Осталось дождаться моего согласия, – буркнул я.

– Последнее слово за вами, – согласился Игорь. – Но не торопитесь. Окажите мне еще одну любезность… Послезавтра у вас вечер свободен? Часов с шести?

– Да.

– Вот возьмите… – Игорь вытащил из кармана блокнот и черкнул адрес. – Я буду ждать.

Игорь попрощался и ушел. Я налил себе остывшего чаю и спросил:

– Зачем, Велимир?

Он усмехнулся и потер подбородок.

– Зачем? Тебе никто не говорил, что ты уникум?

– Ты всю дорогу твердишь.

– Твержу, – покладисто согласился он. – И вижу возмущение, которое появляется в твоих зеленых глазах. Но ты действительно уникум, причем обладаешь еще одним талантом – ты просто живешь. Ты – двухметровая белая глыба бытия, бесстрастно взирающая на мир. Не сходишь ли на кухню чайник вскипятить?

– Сей момент!

– А ведь он тебя заинтересовал, – сказал Велимир, когда я вернулся.

– Да. Цельный человек. Мне такие нравятся.

– Уверен, что тебе понравится и остальное. А на твой вопрос мне ответить трудно. Считай это интуитивным озарением. Когда я узнал от Игоря о несчастном случае на съемках, то сразу подумал о тебе. Ты понимаешь, в каком качестве… Учти, я впервые занимаюсь, так сказать, сводничеством. Не моя это сфера – поставлять будущих гладиаторов. А тут я усматриваю перст судьбы: нужное время, нужное место, нужные люди. Вот так, если мое путаное объяснение удовлетворит тебя.

– Я быв мистики пошел, пусть меня научат, – ехидно заметил я.

Велимир похлопал веками и захохотал. На том наш разговор и закончился.

В назначенное время я явился по оставленному Игорем адресу. Пришел, правда, исключительно из вежливости. Игорь ожидал в пустом спортивном зале. Я вошел и поздоровался – голос гулким эхом взлетел к потолку.

– Идите в раздевалку и переоденьтесь, – сказал он, словно мы уже договорились обо всем.

– Извините, но у меня нет с собой формы.

– Тогда просто разуйтесь.

Пожав плечами, я снял кроссовки и носки. Дощатый пол приятно холодил ступни.

– А почему так пусто? – поинтересовался я. Он улыбнулся:

– Ну, во-первых, вы законченный индивидуалист…

Я усмехнулся.

– А во-вторых, у меня мало учеников… Вернее, совсем нет. Я, конечно, веду занятия, но этого мало, чтобы считаться моим учеником.

Игорь наклонился, дотянувшись до пола, а когда распрямился, в руках его оказались две широкие кривые сабли.

Это было очень красиво – то, что он делал. Я затаил дыхание, поглощенный мерцанием металла и стремительностью движений. Он все убыстрял темп, пока лезвия вращающихся сабель не превратились в отливающие металлом сплошные круги. Вспарываемый лезвиями воздух гудел, как потревоженный шмель. Остановился Игорь так же внезапно, как начал.

– Что скажете?

– Танец. Красивый и смертоносный.

– Моей дочери десять лет, а сыну семь, – улыбнулся он, – и оба станут блестящими фехтовальщиками. Но мне нужен еще ученик-мужчина. Взрослый, но не старше двадцати пяти. И лучше, если до этого с фехтованием вообще, не сталкивался. Разные стили, разная хватка – не надо переучиваться. Но дело даже не в этом. Познакомив с вами, Велимир сделал мне неожиданный и потрясающий подарок. Мои дети станут чемпионами: они фехтуют с четырех лет; но вы, Дима, будете мастером из мастеров. Поверьте, я знаю, о чем говорю. И хотя есть люди, которые годами берут у меня уроки, приобретая и умение, и опыт, а вы никогда не держали в руке ни меча, ни сабли, ни шпаги, вы быстро опередите их. Потому что ваш талант, Дима, – совершеннейший атавизм. И дело не в физической силе. Родись вы лет пятьсот назад, о вас бы складывали легенды еще при жизни. Честное слово, мне бы не хотелось упустить такой шанс.

Я молчал, не зная, что сказать. Потом спросил:

– Игорь, вы серьезно?

– Мне сорок пять, Дима. И фехтованием я занимаюсь с десяти: сначала спортивным – рапира, эспадрон; затем историческим. Я его фанатик. Фанатик искусства, ненужного современному миру. А это уже не просто опыт: тут задействована интуиция. И она редко меня подводит. Вы для меня – как для старого учителя музыки ученик с абсолютным слухом, абсолютной музыкальной памятью и склонностью к композиции. У вас Божий дар, Дима.

Я опустился на пол и сел, скрестив ноги.

– Пусть так. Но, знаете, я, пожалуй, не готов к такому повороту событий.

Он усмехнулся.

– Теперь вы уйдете, подумаете, а потом вдруг решите – а почему бы не попробовать?

– А если нет?

– Нет так нет, – Игорь пожал плечами. – А если да, то зачем тянуть? Давайте попробуем сейчас – сразу все и решим.

– Что ж… Давайте. Я ничего не теряю.

– Начнем, – сказал он.

Мы начали. И продолжали восемь лет. Игорь действительно был фанатиком. В фехтовании сосредоточился смысл его жизни. Сабли, мечи, копья, ятаганы, шпаги и рапиры. Для Игоря фехтование являлось искусством, потерявшим свое основное предназначение – нести смерть, а потому ставшим в ряд с музыкой и балетом. Он был и исполнителем, и балетмейстером своих головокружительных номеров с отточенной сталью в руках.