Чтение онлайн

Хотя еще недавно коммунисты именовали это государство «клерикально-фашистским», в январе 1940 года в Словакию приехала делегация советских ученых. Повод — открытие университета в Братиславе. Возглавил делегацию председатель Всесоюзного комитета по делам высшей школы при Совнаркоме СССР Сергей Васильевич Кафтанов (он прославился борьбой с «враждебными» направлениями в науке, прежде всего с генетикой). Из известных людей в делегацию вошел профессор Московского института истории, философии и литературы Александр Михайлович Еголин. Он станет крупным партийным работником, но его карьеру погубит неумеренная страсть к молоденьким девицам и к добыванию денег с использованием служебного положения. Из Словакии советская научная делегация отправилась дальше — в нацистскую Германию.

Поначалу Йозефа Тисо, католического священнослужителя, ставшего главой государства, радушно встретили в Ватикане, ему присвоили титул камергера папы. Но вскоре его политика стала смущать даже папских посланцев.

Ватиканский дипломат Джузеппе Бурцио отправился в Пресбург в качестве поверенного в делах. Он был поражен увиденным и докладывал в Ватикан 5 сентября 1940 года: «Добрый словацкий народ поражен ораторской акробатикой своего любимого президента доктора Тисо, который всеми средствами религиозного и светского красноречия доказывает необходимость строительства «народной Словакии» в одном ритме с германским национальным социализмом. Борьба против евреев стоит при этом на первом месте».

Уже 18 апреля 1939 года, всего через месяц после заключения с германским рейхом «Договора о протекторате», Тисо по совету своего министра внутренних дел Шано Маха перенял немецкое законодательство, в том числе расовые законы. Хотя от него требовалось «тесное взаимопонимание» с Берлином только во внешней политике. По собственной инициативе словацкое правительство под руководством «главного эксперта по расовым вопросам» профессора Войцеха Туки выпустило «Кодекс законов о евреях», состоящий из двухсот семидесяти параграфов. Ватиканский посланник Бурцио, сравнив кодекс с немецким антисемитским законодательством, пришел к выводу, что в Братиславе некоторые параграфы сформулированы еще жестче.

У Йозефа Тисо нашлось немало поклонников и среди тех, кто не разделял его политические взгляды. Они были благодарны за появление пусть и не вполне самостоятельного, но все-таки словацкого государства. Националистические чувства были очень сильны.

До 22 июня 1941 года в Праге — в протекторате Богемия и Моравия — оставалось советское генконсульство. Оттуда в Москву переслали «Материалы о политической и экономической жизни Словакии». В том числе излагалось мнение человека, который со временем станет главой социалистической Чехословакии:

«Коммунист д-р Густав Гусак высказал пожелание, чтобы советское радио не говорило о Чехословакии. Английское и французское радио делают большую ошибку, все время выступая с терминами «Чехословакия», «чехословаки» и т. п. Ошибки эти понятны: словацкая эмиграция, выехавшая за границу в апреле и марте, не знает, что в этом отношении настроение словаков сильно изменилось. За последнее время словаки привыкли считать себя самостоятельным народом».

— Создание словацкого государства было наименьшим злом в тех условиях, — говорят ныне в Братиславе. — У тогдашних политиков не было иного выбора. Гитлер им сказал: или вы создадите самостоятельное государство, или я поделю эту территорию между Венгрией и Польшей, и не будет никакого словацкого народа. Кто бы решился сказать: не надо нам государства! Вопрос стоял так: быть нам или не быть. Мы были слишком малы, чтобы настаивать на своей воле.

В марте 2000 года парламент Словакии отказался принять резолюцию, осуждающую существование профашистского государства…

Но мы слишком забежали вперед.

7 сентября 1941 года президент Тисо выступал в Поважской Быстрице с проповедью по случаю освящения нового храма и приравнял германский национальный социализм к католическому социальному учению. Пораженный услышанным представитель Ватикана Джузеппе Бурцио обратился к нему с запросом. Но Тисо и не думал отказываться от своих слов, хотя его собственные сподвижники удивлялись, как «теолог может проповедовать такую ересь!».

Через месяц, 7 октября, словацкие епископы отправили Тисо меморандум, указав в нем, что кодекс, с точки зрения католического права, нарушает права и свободы человека: «Как мы сможем и дальше учить, что все люди равны перед Богом? Как мы будем провозглашать положение о том, что нельзя делать людям то, что не хочешь, чтобы делали с тобой?»

Ватикан 12 ноября 1941 года отправил президенту Словакии ноту протеста: по поручению папы Пия XII было заявлено, что словацкие расовые законы «откровенно противоречат принципам католической церкви». Тисо вычеркнули из списка «папских прелатов». Но это его волновало мало.

Правительство Тисо присоединилось к пакту трех — Германии, Италии, Японии. 23 июня 1941 года Словакия объявила войну СССР. Тисо отправил словацкий легион на Восточный фронт воевать против Советской России и ощущал себя участником крестового похода против «еврейского большевизма».

Парламент Словакии проголосовал за депортацию евреев в нацистские лагеря смерти. Причем страна взяла на себя обязательство оплачивать расходы Германии по отправке евреев в лагеря. Против проголосовал только Янош Эстерхази, единственный венгр-депутат парламента. Самое поразительное состоит в том, что после крушения нацистской Германии коммунистическая власть посадила Эстерхази в лагерь за то, что на сей раз он защищал венгерское меньшинство. Его приговорили к смертной казни, потом заменили ее пожизненным заключением. Он умер в тюрьме…

9 марта 1942 года Джузеппе Бурцио телеграфировал в Рим:

«Поступило сообщение о массовой депортации всех словацких евреев. Меня информировали, что этот ужасный план — дело рук премьер-министра Туки и министра внутренних дел Махи. Они сделали это раньше, чем Германия этого потребовала!

Я был у премьер-министра, который позволил себе заявить (он, который так превозносит католицизм), что не видит в депортации ничего бесчеловечного и противоречащего христианству. Высылка восьмидесяти тысяч человек на территорию Польши в руки немцев означает для большинства из них верную гибель».

Две недели папа Пий XII колебался, не зная, как ему реагировать. Потом все же дал указание своему представителю в Пресбурге заявить президенту Тисо протест. 26 марта папский министр иностранных дел Тардини записал в дневнике:

«Не знаю, остановят ли наши шаги этого безумца! А безумцев двое — премьер-министр Тука, который действует, и Тисо — священник, который приказывает ему действовать».

Президенту Тисо, конечно, не понравилось, когда ему передали мнение кардинала Мальоне: «То, что происходит в Словакии, — это позор для католической страны». Но Тисо продолжал произносить проповеди. Объяснял, что руководствуется христианской любовью к ближнему при «избавлении от вечного еврейского врага», потому что просто обязан «устранить все, что способно причинить вред моему ближнему».

Большинство словацких епископов по существу поддержали своего президента: «Трагедия евреев в том, что они не признали Спасителя. В конце концов, они играли важную роль в кровавых преследованиях христиан в России и Испании. И у нас тоже их влияние было вредным. Вот почему церковь не может возражать против того, чтобы государственная власть законным образом избавила страну от вредного влияния евреев. Но при решении этой сложной проблемы нельзя забывать о том, что евреи тоже люди…»

Только лишь епископ Гойдич из Восточной Словакии обратился к папскому представителю в Пресбурге. Он был возмущен: словацкие фашисты из «глинковской гвардии», скопированной с итальянских чернорубашечников, издевались над евреями, которых вывозили на смерть, таким постыдным образом, что епископ Гойдич потребовал лишить Тисо, который за все это отвечает, сана священника.