Чтение онлайн

Мы выиграли.

Битва за официальный развод и алименты ещё впереди, но у Шэрон есть дети и помощь, которая ей нужна, чтобы встать на ноги.

— Боже мой, — говорит она шёпотом, и я притягиваю её к себе, чтобы обнять. — Ты сделал это.

— Мы сделали это. — Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на неё, глаза слезятся. — Мы сделали это. Ты любила этих детей, и ты постояла за них и за себя. Ты хотела большего для них. Ты рисковала всем ради них. Ты была сильной, и ты сделала это. Ты работала, пока не нашла человека, который мог бы представлять тебя. Ты была той, кто нашёл способ. — Слеза капает, растекаясь по розовой рубашке, которая на ней. — Нет, нет. Ты не плачешь из-за этого куска дерьма. Ты идёшь к своим прекрасным детям и делаешь так, чтобы они чувствовали себя любимыми и желанными. Ты берёшь эти гребаные деньги и даёшь им хорошую, лёгкую жизнь.

— Я не… Я не знаю, что бы я делала без тебя. Спасибо. Правда. Не знаю, как тебя отблагодарить.

— Отблагодари меня, подарив этим детям прекрасное Рождество. Отпразднуй с ними. Мы начнём развод в следующем году, — говорю я.

— Ты изменил мою жизнь, Дэмиен. Изменил жизнь моих девочек. И Эбби. Пожалуйста, пожалуйста, поблагодари Эбби за меня.

— Эбби?

— Да. Она прислала мне это. — Её рука скользит вниз по её одежде, красивому бледно-розовому топу и хорошо сидящим черным брюкам. — Сказала, чтобы я использовала его сегодня и на собеседованиях на следующей неделе. Даже прислала вещи для детей, косметику и… чёрт возьми. Советы для моих волос! — Она улыбается мне, но мои мысли заняты другим.

Тем, как Эбигейл спрашивает, когда суд Шэрон, где она остановилась. Адрес её квартиры.

Я хочу послать девочкам печенье! — сказала она.

— Она хранительница, вот кто. Убедись, что не облажаешься, хорошо? — говорит Шэрон, ущипнув меня за щеку, как будто она не на несколько лет младше меня, а на десять или двадцать лет старше и даёт мне ценный совет.

Совет, который мне не нужен, но я всё равно приму его.

— Я и не собираюсь, — говорю я с улыбкой, и она уходит подписывать бумаги.

К тому времени, когда я выхожу из здания суда, я уже прикладываю телефон к уху, портфель в руках, когда я иду к парковке. Холодно, вокруг летают снежинки.

Снежинки теперь всегда напоминают мне об одном человеке: о поцелуе перед Рокфеллер-центром с великолепной женщиной. Поцелуй, который, как мне иногда кажется, изменил всё направление моей жизни.

Обычно после победы я выпиваю и перекусываю, а затем отправляюсь домой, чтобы подготовиться к следующему делу. Всегда есть кто-то ещё, кого нужно представлять, развод, который нужно оформить, алименты, которые нужно установить.

Сегодня у меня есть голос, который звучит как солнечный свет и радуга в моём ухе.

— Эй, как дела…

— Мы выиграли, — говорю я, прерывая Эбигейл прежде, чем она успевает закончить своё приветствие.

— Что? — спрашивает она, её голос мягкий, но взволнованный.

— Мы выиграли. Шэрон получила полную опеку над детьми, а её бывший должен платить алименты. Мы выиграли.

Странно, думаю я, нажимая на брелок, чтобы отпереть машину, и думая о том, что никогда раньше не испытывал потребности позвонить кому-то, чтобы сообщить о своих делах.

Конечно, в моей жизни были женщины — замечательные, добрые, но ни одна не похожа на Эбби.

Я знал, что никто из них, без тени сомнения, не отреагирует так, как мне нужно.

— Ой. Ох. О! Боже мой! Дэмиен! Это потрясающе! Святое дерьмо! — говорит она, и я почти представляю, как она прыгает вокруг в своём возбуждённом хаосе. Я точно слышу, как её ноги ритмично ударяются об пол, когда она прыгает.

Я улыбаюсь, искренней улыбкой, которая всё чаще появляется на моём лице, когда я нахожусь в присутствии Эбигейл, и тут раздаётся звук удара через телефон и "О, чёрт".

— Ты в порядке? — спрашиваю я, останавливаясь на месте, несмотря на то, что я нахожусь посреди переполненной парковки. Мне сигналит машина, и я отмахиваюсь от неё, прежде чем уйти с дороги.

— Чёрт. Да, извини. Я красила пальцы ног, потому что туфли, которые я надену на твою шикарную вечеринку, с открытым носком, а у меня нет времени на педикюр, но я забыла, что они сохнут, а потом посмотрела вниз и подумала, что размазала их, но я всё ещё прыгала, поэтому упала. — В её голосе звучит мягкое хихиканье, когда она говорит, и, чёрт возьми, это мило.

— Какого цвета? — спрашиваю я, добираясь до своей машины и открывая дверь.

— Что?

— В какой цвет ты покрасила ногти на ногах? — Пауза.

— Розовый, — говорит она, и я улыбаюсь.

— Хорошо, — говорю я. — Я знаю, что тебе завтра рано вставать, работать перед вечеринкой, — говорю я, сажусь, закрываю дверь и жду, пока Bluetooth догонит мой звонок. — Но могу я тебя увидеть?

— Увидеть меня?

— Да, naranja. Могу я увидеть тебя сегодня вечером? Приехать к тебе, чтобы отпраздновать?

— Разве у тебя нет… тех, с кем можно отпраздновать? — спрашивает она, и в её голосе звучит странность, как будто она уже пережила это раньше и знает ответ. Более того, она знает, что ответ ей не нравится.

Я слышу это не в первый раз, но в то время как часть меня умирает от желания узнать, где находится этот прожитый опыт, другая часть просто хочет жить в этом пузыре.

— Есть, — говорю я.

— О. — Это слово — вздох, почти разочарованный и печальный.

— Ты, Эбигейл. Ты — та, с которой я должен праздновать. — Я включаю обогреватель, потирая руки, ожидая её ответа.

— У тебя нет, например… друзей? Или… коллег?

— У меня есть и те, и другие. Скажу, что мои коллеги не всегда поддерживают мои победы на общественных началах так же, как они поддерживают победы, которые приносят деньги фирме. Но всё же у меня есть друзья. — Наступает тишина. — Но я хочу отпраздновать с тобой, Эбби. — Я не часто так называю её, но когда называю, она всегда улыбается. А иногда, когда она улыбается мне вот так, она просто… Эбби.

— Дэмиен, дорогой, я бы… Я бы с радостью. Но мне нужно рано вставать. Я не…

— Я не хочу идти куда-то и напиваться. Я хочу принести своей девушке пиццу, вино и расслабиться. Я хочу трахать её, пока мы оба не выдохнемся, отвезти её утром на работу, а потом забрать её завтра вечером, чтобы провести чертовски феноменальный вечер.

Наступает долгая пауза, и мне интересно, скажет ли она "нет". Скажет ли она, что я должен пойти домой или встретиться с друзьями. Странно, что я всегда так делал — выигрывал дело, а потом возвращался домой в одиночку — но сейчас это звучит… пусто.