Чтение онлайн

– А где мой подарок, Скворец?
– говорю капризно.

– Слушай… - смотрит на меня виновато, - Я как с тобой познакомился, кажется, еще беднее стал, раньше хотя бы подрабатывал, а сейчас…

– Кем ты подрабатывал?
– спрашиваю железно, как на допросе.

– Да кем попало. В основном что-нибудь таскал или разгружал…

– Действительно… Тупой физический труд тебе очень подходит… И что тебе помешало и в этот раз что-нибудь потаскать или поразгружать?
– мне самой противно от своего голоса, но я не сверну.

– Ну ты же и помешала!
– глядит удивленно, - Ты же сама в последние дни пищала, чтобы я приходил к тебе сразу после шараги. Ты же сама хотела побыть подольше вдвоем!

– Ну и что! А в предпоследние дни? Это все отговорки! Ты мог бы как-нибудь заморочиться, чтобы сделать мне приятно!
– смотрю на него, как на врага.

– Я же купил тебе цветы…

– Вот эти цветы?
– говорю брезгливо, - Это даже не букет, я такие вообще не люблю. Три вшивые розы, это все, чего я достойна? Получить какой-нибудь подарок для меня будет слишком шикарно?

– Стелла, подарок есть, - произносит раздраженно, - Возможно он не такой, как ты хочешь, потому что он не материальный…

– Рисунок нарисовал?
– мой тон становится все язвительнее.

– Лучше заткнись, - Скворец притягивает меня к себе, я опускаюсь, прижимаюсь спиной к его груди и он зажимает мой рот ладонью, - Зачем ты это делаешь? Не можешь долго жить спокойно? Мы же сейчас разосремся…

Мое сердце очень быстро колотится. Я так и сижу, облокотившись об его тело, с закрытым рукой ртом. Мы долго молчим и не двигаемся. Начинаю нервно ерзать губами.

– Подожди, - говорит Скворец, - Мне надо немного собраться с мыслями.

В комнате опять становится слишком тихо, мне очень тревожно. На часах почти двенадцать и я очень сильно выбиваюсь из графика. Не знаю, что там за подарок, но нужно его обязательно обосрать, чтобы мой гопник обиделся. Он лезет в передний карман джинс, что-то достает и, судя по тому, что это помещается в кулаке, это что-то очень маленькое. Надо не забыть об этом упомянуть.

– В общем, я тут вспомнил, как мы ходили в твой старый дом, - начинает говорить негромко и взволновано, - И мне это показалось таким странным, но милым… Ты так сильно привязана к этому месту. Я поймал какую-то грусть, у меня же нет дома и мне не к чему быть привязанным. Вернее, где-то он есть, но я его не помню. Вот совсем ничего, ни адреса, ни дома, ни какой была сама квартира… Но она точно была… Потому что в интернат меня забирали прямо с улицы, этот момент я хорошо запомнил, у меня на шее болтался ключ, а я думал слинять при первой возможности, переживал чтобы он не потерялся. Перепрятывал его несколько раз, боялся, что заберут. Потом меня несколько раз перевозили с места на место, пару раз брали в семью на испытательный срок, сдавали назад, потом я с Васькой познакомился, и как-то привык и сбежать больше не хотел. А потом вообще память стала стирать все как-то незаметно… И свой дом я совсем забыл…

На пару секунд Скворец замолкает, а я еле держу в себе слезы. Это очень сложно, буквально невыносимо, особенно, когда он вкладывает в мою ладонь что-то железное. Старый, ржавый ключ на широком, белом, чумазом шнурке.

– Но он же должен у меня быть… Пусть мой дом будет, там где ты…

Я нервно сглатываю и сжимаю кулак, из него торчит лохматая веревка, Скворец всё еще зажимает мой рот, поэтому он знает, что мои губы сильно дрогнули, но свою руку он так и не отпускает.

– Я прямо всем нутром чувствую, что ты сейчас все испортишь, - говорит хмуро и зачем-то сильнее нажимает на свою ладонь.

Я подаюсь вперед и ему приходится меня отпускать. Специально не поворачиваюсь к нему, чтобы он не видел, что в моих глазах стоят слезы, надо чтобы они подсохли и не упали вниз. Полубоком иду к комоду, лезу в верхнюю полку и достаю из него большую шкатулку с кодовым замком. У меня много украшений, но они лежат не здесь, эта коробочка почти пустая. Немного отодвигаю браслет с бриллиантами, который подарил мне папа, кладу рядом с ним ржавый ключ, а потом бережно закрываю крышку и убираю шкатулку назад. Скворец все еще молчит, я иду к двери и выключаю в комнате свет, возвращаюсь к кровати, забираюсь в нее и очень крепко прижимаюсь к моему гопнику, утыкаюсь носом в его шею и обнимаю его ногами и руками одновременно.

– Ну и че ты плачешь?
– спрашивает шепотом.

– Я хотела духи… - отвечаю капризно, хнычу и выпячиваю губу.

– Сучара, - слышу, что улыбается, потом целует меня в макушку.

– Я тоже оставлю тебе ключ, можешь приходить, пока меня не будет…

– Зачем? Что мне здесь без тебя делать?

– Не знаю, но когда я вернусь, ты должен быть дома!

– Ладно, - он целует меня в висок.

– С каким-нибудь таким же уродским веником!

– Ладно, - Скворец целует меня еще раз и больше мы ни о чем не разговариваем.

Стелла

Мой Новый год прошел просто феерично. Зинин сын, Николя, словил белочку и носился за ней с ножкой от табуретки. Но нам удалось его скрутить, я даже с радостью вломила ему в челюсть, вспомнив уроки самообороны от Скворца. Потом мы с Зиной сидели на кухне, ели мандарины и пили брагу, она рассказывала мне всякие истории из детства моей мамы, теперь понятно в кого я такая отбитая. Оказывается, в семнадцать лет она сбежала из дома с каким-то воришкой и пол года бегала с ним по друзьям и общежитиям, а потом вернулась домой. Насколько я помню, отца она встретила в двадцать. Забавно, что я могла быть дочкой уголовника, видимо, страсть к босякам и преступникам передалась мне через мать.

Интересно, чем занимается мой гопник? Прошло всего пару дней, а мне без него очень скучно. Хоть мы подолгу висим на телефоне, мне этого не хватает. Я не знаю, что будет дальше. Я решила жить одним днем. Пашка пока не объявился, поэтому у меня есть еще немного времени. А вообще, я думаю, что мама горячится, надо рассмотреть вариант продажи производства в Туле более серьезно. Можно же нанять какого-то оценщика, заработать и нанять. Часть долгов это закроет. Я написала об этом в письме, но ответ пока не получила.

Четвертого числа я увидела на экране незнакомый номер и вздрогнула, долго не решаясь поднять трубку, но все таки это сделала.

– Солнышко, привет, - взволнованный голос мамы сразу принес мне облегчение.

– Привет, мам!
– говорю радостно.

– Представляешь, выбила для нас свидание, приезжай завтра, только не забудь паспорт.

– Хорошо!
– я не могу поверить своему счастью, - Тебе что-нибудь принести?

– Нет, ничего не нужно, у меня всё есть… Я не могу долго разговаривать! Буду тебя ждать!

– До встречи! Целую!

Я начинаю расхаживать по комнате из стороны в сторону. Как же долго я ее не видела, даже не верится, что я скоро снова на нее посмотрю! Надо приготовить пару подбадривающих заготовок, что она похудела и вообще прекрасно выглядит. Еле доживаю до следующего дня.

Меня сразу убивает внутренняя обстановка. Сотрудники СИЗО грубые и хамоватые, вокруг странные, маргинальные люди с баулами, все толпятся, галдят и ругаются из-за очереди. Помещение темное, бедное, стены с потрескавшейся штукатуркой давят тревогой, пахнет сыростью и подвалом. Что же тогда внутри… Я вся извелась в двухчасовом ожидании, а потом меня пропустили в комнату. Как в кино, я подошла к разделительному стеклу, опустилась на обшарпанный стул и стала ждать маму. Когда наши глаза встретились, я вздрогнула. Ее вела какая-то женщина в форме, на маминых руках были наручники, как у настоящей преступницы, но когда они приблизились, ее отстегнули. Меня поразило, как умело, отработанными движениями, двигаются их руки. Мама тоже опустилась на стул и мы одновременно подняли телефонные трубки. Мы молчали. Я смотрела на ее абсолютно седую голову, острые, выпирающие скулы, желто- зеленые пятна от заживающих синяков на подбородке и совсем свежую ссадину на щеке.