Чтение онлайн

Он перетянул Алёну к себе на колени, позволив себе маленькую слабость, целую минуту покрывая поцелуями её лицо и шепча всякие нежные глупости. Но когда до потери контроля осталось лишь пол удара сердца, он отпустил её.

– Я тебя отвезу. И если скажешь, когда вернёшься обратно, встречу.

На этот раз Алёна сознание терять не собиралась. Напротив, выглядела довольной и подозрительно быстро успокоилась после поцелуев.

– Размечтался: "отвезу, встречу..." Cо мной там останешься. Дед расстроится после таких известий, вот ты и порадуешь его своим визитом. Он сказал мне, что вы нашли общий... хм... язык. Так что - едем, твой чердак тебя заждался.
– Она плюхнулась обратно на своё место и, пристегнув ремень, скомандовала: - По пути заверни в магазин. Дед конфеты любит до трясучки, хотя и скрывает это.

Ефимыч встретил их с распростёртыми объятиями, не скрывая радости от приезда Саймона.

– Ну спасибо вам, молодёжь, уважили старика! Давай, стрекоза, накрывай на стол, а мне как раз помощь студента нужна. У меня забор покосился. Одному-то несподручно, а вместе вмиг справим. Хлопец он дюже ладный, не то, что некоторые задохлики.

– Дед, ну я же просила!
– насупилась Алёнка.

– Всё-всё. Молчу, - стушевался старик под пристальным взглядом внучки.

Слушая диалог деда с внучкой, Саймон с удивлением понял, что незнакомый задохлик вызывает у него чувство, подозрительно напоминающее ненависть. Хотя с чего бы? Ведь он его даже не знает. Но всё равно считает полным придурком. Умный такую девушку никогда бы не упустил.

Нацепив на лицо фамильное выражение лица Стайлсов, он проследовал за Ефимычем, раздумывая, стоит ли уточнить про Алёнкиного бывшего или нет. Но как только они взялись за работу, эта мысль моментально вылетела у него из головы.

Закончили они действительно быстро.

Во время починки забора страж леса, то и дело нахваливая его за силу и сноровку, всё-таки проболтался.

...Мол, был у внучки какой-то математик. Шибко умный типа, ага. Только вот мало того, что тяжелее ручки отродясь ничего не поднимал, так ещё и принялся доставать девку глупой ревностью. Она ж красавица у нас, естественно, на неё все смотрят. Ну, вот как-то и устроил ей сцену ревности прямо здесь за то, что кто-то из полицейских на дороге с ней поговорил как-то не так. А Алёнка, дескать, глазки ему строила. Ей к тому времени осточертела его ревность глупая, она взяла его за шиворот и да выгнала взашей. Хахаль-то ейный хоть роста и высокого был, ничего так и не смог сделать, постенал под дверью и уехал с позором. Алёнка-то, она даром что роста маленького - дивчина дюже сильная. С тех пор она мужиков к себе на пушечный выстрел не подпускала. Разочаровалась видно. А потом Линочка умерла - мама Алёнкина, так вообще не до кавалеров было...

– А вот ты, студент, видно крепко в душу ей запал. Так что, не робей. Только послушай старика, не ревнуй её. Никогда! Осознал?
– веско закончил дед.

Довольный Саймон весело подмигнул стражу леса и уверил в том, что прекрасно понял, осознал до глубины души и такой глупости себе никогда не позволит.

Когда они вернулись, стол был накрыт, и опять на нем красовались разносолы, да иная вкуснятина, одурманивая волшебным запахом. Алёна, сменившая деловой костюм, на простенькие джинсы и рубашку, как раз заканчивала нарезать салат. Немного поворчав на внучку, Ефимыч полез в подпол и достал оттуда запотевшую бутылку какой-то настойки.

– О! Сам делал!
– Довольно прокомментировал он, ставя бутылку на стол, - Одно здоровье, никаких посторонних примесей. На травах да меду лесном настояна, листочком черемуховым приправлена. Чисто бальзам! Алёна, давай неси стопочки. Нужно спрыснуть заборчик-то, чтоб век не покосился.

– Давай Саймон!
– страж чуть ли не впервые торжественно назвал его по имени разлив по стопкам ароматный настой - обмоем работу, и ты Алёнка присоединяйся. Такая внуснятинка и тебе не повредит. Нервишки подправит опять же. А то ты какая-то дерганая приехала. Я заметил.

– Дед, много не наливай, - Алёна поставила маленькую стопочку и для себя, - мы утром свеженькими должны быть как огурчики. Нам съездить кое-куда надо.

– Не ропщи, Дьяволёнок, - он притворно погрозил ей, - от моей настойки ещё никто с больной головой не вставал. Да и крепкий он парень. А ты с одной стопочки, вообще только здоровее будешь. Так что поехали. Дай бог не последняя. Все путем будет!

Глава 8

– ...Уверена, он что-то задумал, - закончила Алёна подробный рассказ о своих подозрениях и о странном поведении декана.

Дед, хмурясь, посмотрел на нее:

– Дергун, говоришь, Пётр Владленыч... хм... знаю я его. Он тут давненько ошивается. Лет двадцать его гоняю из заповедника. И угрожал, и стыдил - ничего не действует. Напустит на себя загадочный вид и твердит, как умалишенный, мол, вы не понимаете, что здесь за место, сколько возможностей у него. Называл себя избранным, кстати.

– Ты мне не рассказывал, - Алёна с удивлением уставилась на старика.
– Я думала он здесь только с началом раскопок, так он сам говорит. Хотя в том, что он нечист на руку, я с самого начала подозревала. И раньше бывали странности, но такой наглости он никогда не допускал. Всегда вежливый был, приторный до зубовного скрежета. А сегодня, как с цепи сорвался.

– Тю! нашла, кому верить!
– протянул он.
– Это он откопал ту груду камней, что вы позже дольменом обозвали. И по его инициативе здесь весь это сыр-бор начался. Хорошо дочка моя умницей была, аж до Президента дошла, да тот мужиком совестливым оказался. Вот и не позволили тут все перекопать к чертям собачьим.

Алёна молча переваривала информацию. Дергуна она не боялась и точно знала, как поставить на место. Сегодня ей помог Сай, она с благодарностью вспомнила, как побледневший декан испрашивал у нее прощения, кидая перепуганные взгляды на поразительно спокойного парня. Но, если будет надо, и сама справится.

Дед тоже немного помолчал, раздумывая.

– Говоришь, попрекал тебя должностью? Не боишься, что попытается уволить из университета?

– Неа, - он помотала головой, - силенок не хватит, я ручаюсь, что наш ректор Иван Максимыч сам его терпеть не может. И потом, помнишь, он вообще-то эколог, ему все эти раскопки ножом по горлу. А у Дергуна на карте полянка одна была обведена. Та самая, моя любимая с холмиками, там же лес вокруг. Никакая техника не проедет - ректор костьми ляжет, но дорогу проложить не даст. Рубить вековые деревья для него, как детей убивать.

Саймон слушал, не вмешиваясь в разговор, но в этот момент немного дернулся и озабочено заглянул ей в глаза.

– Любимая полянка?

– Ну да. Она здесь недалеко. Хочешь - отведу. Там волшебное место.

– Хочу. Люблю чудеса, - потерянно улыбнулся парень.

– Да был ты там, - махнул дед рукой, - помнишь, где я тебя первый раз нашёл?
– и пояснил ей: - он, когда сюда приехал, видать свернул не туда и вместо вашего лагеря к той полянке вышел. Так и познакомились, - дед просиял, - он сразу мне понравился. Так и думал, что не последний раз виделись.

Саймон тепло улыбнулся старику, но Алёна видела странную обеспокоенность в его глазах.

– Все равно сходим. Я там давненько не была, да и прогуляться перед сном не помешает.

– И то дело, - оживился дед, - подышите после города-то, да соли отнесите в кормушку, она по пути. А я к вашему приходу баньку истоплю. Самое то будет.

Дед вручил им чистые, но явно знавшие лучшие времена, армейские телогрейки, втолковывая, что, мол, нечего в дорогущей одежде за ветки цепляться. Саймон, вызвав восхищенный матерок деда, легко закинул пудовый мешок соли на спину и, придерживая его одной рукой, второй, как ни в чем не бывало, взял её за руку, и они пошли к любимому Алёнкиному месту. Выполнив поручения, он вообще сгреб её в охапку и чуть ли не на руках донес к полянке. И опять Алёна сильно засомневалась, что Саймон вообще способен где-нибудь заблудиться. По лесу он шёл уверено, ни разу не уточнил у нее направление, безошибочно угадывая едва видную тропку.