Чтение онлайн

— Они же как обезьяны с гранатами, — рассуждал Чёрный со знанием дела во время очередного обедо-завтрака. — Не знаешь, чего ждать. Сорвёт такому крышу, и он на хозяина кинется, как бешеный пёс. Оно мне надо?».

Мозги набекрень…

А вдруг?

Крис украдкой глянула на соседа.

Сидит, зубы сжал, аж желваки ходят. Грудь вздымается часто-часто. На лбу вены вздулись…

«Не нужна мне твоя сраная жалость!»…

Эх, Серёга, Серёга…

— Надевай свои трусы и уходи. — Крис поднялась и вышла, оставляя его наедине с горькими воспоминаниями.

Она сидела на кухне, когда хлопнула дверь.

Ушёл…

Крис налила в совиную чашку воды из-под крана и сделала глоток.

«Пожалеть решила»…

Решила. Видно же, что совсем одичал.

Только вот забыла, что я для тебя — клуша. Пустое место. И моя сраная жалость тебе ни к чему…

Кристина уселась за стол и уронила голову на руки. Неужели она действительно никому не нужна на целом свете? Никому, кроме Чёрного, для которого она — вещь?

Глупые мысли…

Она подавила подступившие к горлу всхлипы и прошла в ванную. На этот раз ей требовалась холодная вода. Ледяная даже.

Кристина ополоснула лицо и глянула в зеркало.

Иди и работай, сучка…

На неё смотрели холодные серо-стальные глаза.

Глаза убийцы…

Он

— … и чтобы глаз не спускал, понял, верзила контуженный?

Старший орал на него долго, только вот Серый никак не мог сконцентрироваться. В одно ухо влетало, из другого — вылетало. Прямо беда.

Верзила контуженный…

Майор прав. Так и есть. Он — тупоумный контуженный верзила, которого Бог мозгами обделил. Сначала он, как конченный дебил, заглядывал в лживые глаза супруги, когда она тайком трахалась с его лучшим школьным другом, и верил всем нелепым объяснениям, которыми его так щедро пичкали, а теперь…

«Теперь я обидел Кристину… — мрачно подумал он. — А ведь она ни разу мне в помощи не отказала. Ни разу!».

Лиза жаловалась на его приступы. они пугали её и мешали спать. Знамо дело. Как-то Лиза заявила, что ненавидит Лёху и ревнует к нему. Это же надо такое придумать! Лёха же — покойник, как-никак. Но Лиза не унималась: ворчала, психовала, ставила ультиматумы и грозилась уйти.

А вот Крис… она не похожа на Лизу. Совсем. особенно внешне.

Лизонька считалась самой видной девчонкой района. Высокая — почти метр восемьдесят — с осиной талией, маленькими упругими грудками, озорными веснушками и копной блестящих медно-рыжих волос. Модель… Так её прозвали в классе. Пацаны засматривались на неё, провожая голодными взглядами, но Серый мог порвать пасть всякому, кто хоть пальцем дотронется до драгоценной Лизоньки. Да… Лиза — настоящая красотка. Глаз не отвести. А Крис…Крис другая.

Всё больше молчит, но понимает его с полуслова. Порой Серому казалось, будто соседка способна читать мысли. И ещё… у неё всегда есть для него яйца и соль…

А он её обидел.

Идиот!

И где, скажите на милость, найдёт он еще такого верного друга, пусть и в черепашьих очках?

— Ты понял, или нет, дебил? — от рёва даже стёкла задрожали.

— Понял, товарищ майор, — отозвался Серый. Машинально он потянул руку отдать честь, но вспомнил, что на нём нет фуражки.

Дыбенко вышел из кабинета и хлопнул дверью так, что со стены свалился портрет Феликса Дзержинского. Только Хворов продолжал мирно посапывать, опустив голову на сложенные руки.

— Что с тобой, Серёжа? — Верочка положила ладошку ему на плечо.

— Ничего. — Серый попытался улыбнуться. Улыбка вышла странной, как у шизофреника. — Всё огонь.

— Ты считаешь меня дурочкой, да?

«О чём это она?» — подумал Сергей, а вслух сказал:

— Собирайся, Вер. Надо успеть сесть на хвост Алмазному-младшему, пока его не кокнули, а нам ещё в Калиничи ехать…

— Ты поссорился с Кристиной?

Вот это поворот!

— С чего ты взяла? — Серый попытался придать тону арктическую холодность.

— Ну… — Вера уселась в любимое кресло майора Дыбенко и сложила домиком изящные пальчики. — Она сказала, что вы давно дружите. однако многие психологи сходятся на мнении, что дружба между мужчиной и женщиной всегда предполагает нечто большее. Определённую симпатию, пусть даже латентную.

— Какую?

— Скрытую, — пояснила Дюймовочка. — Ты её не осознаёшь, а она есть.

— Какая симпатия, ты чего, — хмыкнул Серый. — Ты её видела, Кристину — то? Она же страшна, как атомная война.

— Вы слепы, товарищ капитан, — заметила Верочка и лукаво улыбнулась. — Как крот.

— Сейчас скажешь, что человека надо ценить не за внешность, а за внутренний мир и всё такое? — Серый схватил ветровку со спинки стула: сегодня заметно похолодало, а к вечеру ещё и дождь обещали.

— Да нет. — Дюймовочка поднялась, прошествовала к шкафу и сняла с плечиков лёгкий плащик. — Отнюдь.

— Ты вот сейчас о чём? — Сергею надоели полунамёки до крайности. Чёртова зазнайка! До чего любит поумничать! Да, он институтов не заканчивал. Подумаешь! Пока ещё он тут старший по званию, сразу после Дыбенко, а вовсе не она, со своими заумными прибамбасами. — Или прямо говори, чтоб я понимал, или давай вообще эту тему свернём. Не хочу Кристину обсуждать. Ни с кем. Ясно?

Верочку, похоже, резкость его тона не напугала ни разу.

— Ты мне как-то сказал, что она синий чулок, помнишь? — Генеральская дочка склонила на бок хорошенькую головку.

— Ну.

— однако у неё идеально наманикюрены ногти! — выпалила Дюймовочка, понизив голос, словно сообщала государственную тайну. — И педикюр на ногах. Красивый до жути и, определённо, дорогущий. Салонный, а не самодельный.

— И что с того? — нахмурился Серый. Все эти бабьи штучки были ему откровенно не по нутру. — Ну маникюр. Ну педикюр. Дальше — то что?

— А то, что женщины из категории «синих чулков» таким вещам внимания не уделяют вовсе, — просияла Вера. — А педикюр делают не просто для души. Педикюр женщины делают, что бы радовать своих мужчин, вот. Это все знают.