Чтение онлайн

Он приготовился.

И тут что-то пронеслось над самой головой, пронзительно свистя.

Промахнулся, решил Стас — с сожалением? с облегчением? — и открыл глаза.

В лицо ему плеснуло чем-то горячим и липким. На несколько секунд он ослеп и потерял ориентацию.

Он подумал, что сон, возможно, уже кончился.

Он долго тер глаза, не решаясь открыть их.

А когда решился, то увидел все то же — небо, холм, снег и дорогу.

Он посмотрел под ноги и почувствовал, как уплывает сознание, как качается мир и тошнота сдавливает горло.

Всадник по-прежнему сжимал свое оружие. Он выпал из седла возле самой обочины и все еще продолжал шевелиться. Дергалось тело. Двигались ноги, скребли смерзшийся снег шпоры. Мелко подрагивала единственная рука— та, в которой он держал саблю. И сердце все еще билось — Стас видел, как в развороченной грудной клетке пульсирует комок, сочащийся кровью.

Всадник без головы…

Пахло горелым мясом и палеными волосами.

Стас согнулся и его вывернуло наизнанку.

Непонимающе он смотрел на собственную рвоту. На белый снег в крупных красных крапинах. На какие-то серые сгустки.

Мозги…

Его вырвало снова.

Ноги уже не держали его, и он опустился на снег.

Руки были в крови, и лицо, и одежда.

Всадник словно взорвался изнутри — у него отсутствовала голова, левое плечо и половина грудной клетки. Все это разбрызгалось, разлетелось вокруг в радиусе десяти метров.

И он все еще шевелился.

Жил.

Болезненный спазм вновь стиснул пустой желудок. Стас сплюнул вязкую кислую слюну и вытер губы окровавленной ладонью.

Это уже не сон!

— Хурхас, — простонал Стас. — Ты где?

Где все остальные? Неужели они вот так же лежат и подергивают не желающими умирать конечностями?…

Стас не мог ясно мыслить, он был опустошен так же, как и его желудок.

Но теперь он осознавал, что все это не сон.

Только теперь. Осознал по-настоящему. Прочувствовал.

Это не могло быть сном.

Не могло быть даже кошмаром.

Это — действительность.

Он попытался встать на ноги. Его мотало, но, опершись на гитару, он все же поднялся. Целую вечность он стоял неподвижно, закрыв глаза и слушая, как содрогается провалившееся в желудок сердце.

Медленно он вытянул из снега одну ногу. Шагнул.

Выволок вторую…

Так и не открывая глаз, он выбрался на дорогу. Постоял, унимая дыхание, успокаивая рассудок.

— Ты в порядке? Стас вздрогнул, открыл глаза.

Хурхас держал под уздцы двух лошадей и смотрел на него. Маг был спокоен. Стас шевельнул губами.

— Что? — не расслышал Хурхас.

— Жив, — повторил Стас.

— Ты весь в крови.

— Это не моя. Наверное… — Тошнота опять подступила к горлу, но Стас справился с приступом. Мир вокруг уже не качался, не прыгал. Живот не сводило нестерпимой резью. Но Стас старался не смотреть на дорогу, на мертвые обезображенные тела, опасаясь, что все начнется сначала.

— Нам повезло, — сказал Хурхас. — Они не ожидали, что увидят нас, когда вымахнули из-за холма. Если бы они заметили нас издалека, то обстреляли бы из луков, не приближаясь.

— Повезло… — откликнулся Стас, не совсем понимая, в чем заключалось везение. — Они все мертвы?

— Трое были живы, — сказал Хурхас. — Я надеялся, что они мне кое-что расскажут.

— Рассказали?

— Нет. Не смогли. Кто-то выжег им языки.

Стасу вновь стало дурно. Он зажмурился, сглотнул густую слюну, медленно сосчитал до десяти. Спросил первое, что пришло в голову:

— Почему они хотели убить нас?

— Потому что мы стояли у них на дороге.

— Но я успел отойти.

Хурхас усмехнулся. Протянул Стасу уздечку.

— Бери свою лошадь, и идем…

Они поднялись на вершину холма и дружно, не сговариваясь, обернулись.

Темные бесформенные груды, ничем не напоминающие людей, россыпью лежали на рябом снегу — словно кто-то вез ворохи одежды и растерял по дороге. Лошади, оставшиеся без наездников, мирно выщипывали с обочин вмерзшие клочья сена.

— Надо бы их похоронить, — зачем-то сказал Стас.

— Их похоронят, — ответил Хурхас.

— Кто?

— Волки.

Маг поддернул свое длинное одеяние и легко вспрыгнул в седло. Привстав на стременах, посмотрел вперед. Прищурился, вытянул руку, спросил:

— Видишь?

— Что? — Стас повернулся.

— Замок. Вон там, чуть правее дороги, меж теми перелесками.

Крохотная заноза, воткнувшаяся в горизонт. Маленькая черточка на фоне неба.

— Кажется, вижу.

— Нам туда.

Хурхас чмокнул губами и сдавил пятками бока лошади.

— Эй, — окликнул Стас. — Подожди меня!

Маг, не оборачиваясь, спускался по долгому склону. Лошадь под ним фыркала, раздувая бархатистые ноздри, мотала головой. Видимо, никогда раньше не приходилось ей нести на себе такого странного всадника.

— Я не умею ездить верхом! — крикнул Стас, пытаясь вскарабкаться в седло. Сильно мешал гитарный футляр. Да и лошадь не стояла спокойно, переступала ногами, отодвигалась, взбрыкивала.

— Да погоди же ты! — в отчаянии крикнул Стас, адресуясь не то к удаляющемуся магу, не то к беспокойному скакуну.

Коней не ворую — вспомнилось вдруг. Когда это было? В прошлой жизни?…

Все же он кое-как заполз лошади на спину и устроился в седле. Животное закружилось под ним, но уже через минуту Стас разобрался, для чего нужна узда.

— Но! — выкрикнул он, стукнул лошадь пятками и едва не полетел на землю, когда жесткое седло ударило его по заду.

Вскоре он нагнал Хурхаса и на полном скаку пронесся мимо, лихорадочно пытаясь разобраться, как же тут надо тормозить.

А к концу дня, когда до каменных башен замка было подать рукой, Стас уже легко управлялся со скакуном.

Они ужинали в полном молчании. Легорн в открытую пристально разглядывал гостей. Есть ему не хотелось — зимой у него пропадал аппетит, но он все же ковырялся в своей тарелке — лишь для того, чтобы хоть чем-то занять руки. Рядом стоял старый Зелд, бывший начальник гарнизона, а теперь всего-навсего посредственный повар. Задумчивый Рудгер нехотя жевал подгорелую кашу. Зато Джош уплетал за троих. Глядя на него, Легорн подумал, что с тем же удовольствием этот неприхотливый здоровяк будет уписывать и запаренные отруби.