Чтение онлайн

— Я даже не знаю, что более удивительно, отец. То, что ты ждешь от меня благодарности за то, что не позволил своему сыну убить меня все те годы назад, или то, что ты думаешь, будто я расшибусь в лепешку, чтобы помочь ему. Если ты вдруг не заметил, я его на дух не переношу. Я и пальцем не пошевелю, чтобы спасти семейное наследие, потому что я никогда не была частью вашей семьи. О чем ты напоминал мне снова и снова.

— Ах ты, маленькая дрянь. — Я закатываю глаза, потому что слова «дрянь» и «шлюха» — их любимые, когда дело касается меня, что довольно забавно, учитывая, что они сами те еще подонки. — Поговори со своим мужем, иначе пожалеешь.

— Ты больше не можешь мне угрожать. Я не ребенок, который зависит от тебя.

Его садистский смех заставляет холод пробежать по моей спине, несмотря на мою новообретенную решимость.

— О, ты такая смелая, потому что думаешь, что теперь у тебя есть Орион? Мужчины вроде него не связываются с дочерьми шлюх. Тебе лучше хорошенько это запомнить, Диана. Скоро ты станешь ему не нужна, и он тебя вышвырнет. И тогда у тебя больше не будет никого, у кого можно умолять о помощи. И я тебе не помогу. Может, жизнь наконец найдет способ стереть тебя с лица этой земли. — Проходит пауза. — Делай, что тебе сказано, пока я не нашел способ заставить тебя пожалеть о своем своеволии. Ты меня знаешь. Я не бросаю слов на ветер.

Он бросает трубку прежде, чем я успеваю сказать хоть слово. Сделав глубокий вдох, я беру полотенце и промакиваю лицо насухо.

Мое волшебное утро испорчено, но затем что-то бунтует во мне против этого.

К черту моего отца и к черту моего брата тоже. Они оба могут катиться и гореть в аду, мне плевать. В любом случае, они не должны иметь такую власть над моим настроением.

Хотя его слова об Орионе задерживаются в моей голове, пока я быстро принимаю душ и переодеваюсь в летнее платье и босоножки на высоком каблуке.

Я проверяю свое отражение в зеркале, наношу немного макияжа и провожу щеткой по своим длинным волосам.

Именно тогда я замечаю кое-что на полу у двери.

Красная роза с прикрепленной к ней запиской.

Наклонившись, я поднимаю ее, читаю и улыбаюсь.

Прижав розу к носу и вдыхая сладкий аромат, я выхожу из комнаты и вижу еще больше роз в коридоре, ведущем прямо к лестнице. Я иду по их следу, подбирая каждую, пока не дохожу до входной двери. Мои брови сдвигаются в замешательстве.

Именно тогда я вижу Леона, который усмехается мне и указывает на Тимоти, стоящего у машины. В одной руке он держит розу, а в другой — ведро, вероятно, для тех, что уже у меня в руках.

— Вам нужно проехаться до места, миссис Райт, чтобы увидеть сюрприз.

— И вам нужна куртка, так как там может быть ветрено. Уже осень. — Строгий голос Матильды доносится сзади, когда она направляется ко мне, держа в руках коричневую куртку, которая подходит к моему платью, и накидывает ее мне на плечи. — Вы выглядите прекрасно.

Должно быть, я проснулась в каком-то другом измерении, раз Матильда в хорошем настроении. На самом деле, они все ведут себя как гордые родители, собирающиеся отправить своего ребенка на выпускной.

— Что происходит?

— Наш мальчик наконец-то пытается быть романтичным впервые в жизни. Позвольте ему это и перестаньте задавать вопросы, — отвечает она, похлопывая меня по щеке. — Молодец, девочка моя. — Ее лицо снова становится серьезным, когда она переводит взгляд на Тимоти. — Чего ты ждешь? Отдай ей розу и вези ее на место, пока не поздно.

С этими словами Матильда подталкивает меня к машине. Я делаю, как она говорит, складывая розы в ведро, которое Тимоти передает Леону. Оказавшись внутри автомобиля, я откидываюсь на спинку сиденья, и смех срывается с моих губ, пока боль от слов отца утихает.

Это может быть не навсегда, и Ориону может надоесть, и он бросит меня, как только получит то, чего хочет от этого брака.

Однако сейчас я собираюсь насладиться этим по полной, а со всеми разбитыми сердцами разберусь позже.

И это неизбежно, не так ли?

Любовь никогда в жизни не была на моей стороне.

Сняв наушники, я поднимаюсь и прижимаю руку к окну. Я изучаю великолепный вид с высоты, пока ярость скользит по моим венам, отравляя мой разум и наполняя меня одной-единственной мыслью.

Истребить.

В ту минуту, когда мы поженились, и я понял глубину своей одержимости — той самой, которой я никогда не планировал давать волю, но которая тем не менее поглотила меня — я решил установить прослушку и жучки на всю ее технику, чтобы следить за ее жизнью двадцать четыре на семь.

Безумно ли это и неэтично?

Да.

Плевать ли мне?

Нет.

Я ни на грамм не доверял ее отцу и не хотел, чтобы он строил какие-то идиотские планы и втягивал ее в них, чтобы убедить меня дать их фирме еще один шанс.

Я принял решение касательно их фирмы еще несколько недель назад, после прочтения всех сообщений, которые этот ублюдок продолжал ей слать, проявляя к ней неуважение снова и снова. Это одна из причин, почему я нанял специальных менеджеров и поручил им саботировать любые решения или идеи, которые могли прийти в голову Гранту и сыграть им на руку. Он и так не блистал умом, так что это не было трудной задачей. К тому же, вечеринки он предпочитал всему остальному.

Но этот разговор?

Слушать то, что этот ублюдок и его сын вытворяли с моей женой?

Мои защитные инстинкты по отношению к ней уже вышли за рамки рационального или здорового. Я никогда в жизни никого не хотел так сильно, как ее, но после прошлой ночи, когда она безвозвратно стала моей… они превратились во что-то безумное и всепоглощающее.

Я бы сжег весь мир ради нее и уничтожил любого, кто хоть как-то причинил ей боль. В прошлом, настоящем или будущем — не имеет значения.

На этой Земле не останется человека, который причинит вред моей жене и уйдет безнаказанным, ведь ее боль хуже моей собственной. Она стоит на первом месте превыше кого бы то ни было и чего бы то ни было, и каким-то образом эти чувства… это собственничество… эта потребность, которая не знает границ и просто требует и требует от меня все большего… пробудили ту часть меня, которая спала почти восемнадцать лет.

Ту часть меня, которую мне удавалось контролировать и превращать во что-то полезное, обуздывая желания, которые в какой-то момент привели бы меня в тюрьму.