Чтение онлайн

Поймав себя на том, что держит фотографию так, что смотрит не на нее, а на собственное отражение в стекле, она вернула ее на каминную полку. Почему она не может любить его до безумия? Мартин был почти идеальным племянником, о котором старушка могла только мечтать, если бы...

Если бы не его пуританская жилка. Физический труд и бережливость по-своему восхитительны, но работа без выходных и крохоборство это извращение. Мартин временами напоминал ей собственного отца, проработавшего всю жизнь, который не уставал приговаривать: «Кто попусту не тратит, тому всегда хватит» или «Подлатаем — будем жить». В детстве Доротеи это проявлялось в пятнистых помидорах во время чаепития, попорченных фруктах, капусте, изъеденной гусеницами. Все, что не пошло в продажу, отправлялось на стол; младшие дети донашивали одежду после старших и так далее.

Она ненавидела это раньше в отце, ненавидела и сейчас в Мартине: «Конечно, это ваши деньги, тетя Доротея, но к чему такое безрассудство? Малогабаритный автомобиль столь же удобен, как и большой...»

Вся эта рачительность ее бесила. Правда, благодаря ей она не нуждалась ни в поваре, ни в горничной, ни в садовнике. Шейла, как и мини, являлась компромиссом между мечтами Доротеи об экстравагантности и невыносимой правильностью Мартина.

Но воссоединение — это то, что должно стать ее триумфом: роскошный банкет будут обслуживать профессионалы, и за ценой она не постоит! Она устраивала все это втихую, не собираясь выслушать его очередную резкую проповедь о миллионах голодающих в странах третьего мира. Она тоже изголодалась — по веселью и азарту.

Он никогда этого не поймет. В его представлении веселиться — это работать на износ, считая каждое пенни. Он и университет-то бросил потому, что не мог терпеть пустоты, вынужденного безделья и клубного легкомыслия. Она предположила, что это проистекало от бедности или чего-то такого, что было в генах Фараонов, и все же Алиса поступила неразумно...

Его быстрые шаги в коридоре заставили ее инстинктивно потянуться за чем-то таким, что могло прикрыть стопку конвертов. Но он вошел, уставившись на свои часы, и ничего не видел вокруг.

— Значит, так. — Он опустился на стул, потирая подбородок. — Думаю, с Шейлой у вас больше проблем не будет. Обещала мне отвести ребенка в школу. Сейчас она отпаривает ваши марки.

Он снова посмотрел на часы, и она тоже посмотрела: дешевый никелированный корпус с пластмассовым ремешком. Не к лицу ему носить такие.

— Я обещал забрать Бренду после работы.

— Тогда беги, дорогой. И спасибо тебе. Ты всегда меня выручаешь.

— Зачем вам столько марок, тетя Доротея? Не кажется ли вам, что пятнадцать фунтов это довольно крупная...

— Для старушки, которой некому писать? — резко спросила она.

— Я не это хотел сказать.

— Извини, вырвалось. Но на самом деле у меня огромное количество корреспондентов. Во-первых, мои шахматы по почте. Сейчас я играю одновременно семнадцать партий с разными людьми по всему миру.

Он моргнул.

— Бешеных денег, наверное, стоит. Почему бы не отправить почту из моего офиса? Франкировальную машину{13} я мог бы отнести на внутренние расходы.

— Но...

— Ни слова больше, я беру это на себя. — Он встал, взял стопку приглашений и быстро просмотрел их. — Но это... почти все адреса лондонские. Не проще было позвонить?

Мисс Фараон почувствовала, что пришло время открыть тайну.

— Ты помнишь, я говорила тебе о клубе расследования убийств, который был у нас до войны?

— Клуб расследования убийств? Да, что-то припоминается.

— Семерка Разгадчиков, так мы себя называли. Мы встречались раз в месяц и разбирали последние детективные убийства — Дороти Сейере, Агата Кристи, Эллери Квин. Боже, я должна тебе обо всем рассказать. Так я познакомилась с Леонардом Латимером.

— Отцом Бренды? Он никогда не упоминал об этом. Я всегда думал, что вы познакомились в университете. Ага, вот и он. — Мартин положил один из конвертов себе в карман. — Этот нет смысла посылать по почте. Передам через Бренду. Вот, сказал «Бренда» и вспомнил, что уже опаздываю.

— Было кое-что еще...

Он поднял широкую, квадратную ладонь.

— Извини, но Бренда ждет. Завтра я приеду посмотреть сад, а потом ты расскажешь мне все о своем клубе расследования убийств.

Мисс Фараон ликовала, но не показывала виду, пока Мартин не сел в машину и не уехал. Она хотела сказать ему, во всяком случае, пыталась, но теперь приглашения будут разосланы.

Звуки ее смеха выплыли из комнаты и прокатились по старому дому так звонко, что Миа на лестнице от неожиданности выпустила кошачий хвост.

Секретарша Дерека Портмана принесла ему приглашение.

— Я не знаю, как с этим поступить, — сказала она извиняющимся тоном. — Что это такое, собственно?

Он взял карточку и прочитал:

Имеем честь пригласить вас участвовать

в торжественном собрании по случаю воссоединения клуба Семерки Разгадчиков, которое состоится в доме мисс Доротеи Фараон

Прием

Ужин

Встреча участников

Вечеринка

— Будь я проклят! — Он сделал жест с намерением отправить карточку в мусорную корзину, но затем передумал. —Хотя, возможно, я пойду.

— Да, мистер Портман?

— Да, сделайте пометку в моей записной книжке. Я продиктую ответ позже. — Он и не подозревал, что его гладкое загорелое лицо расплылось в детской улыбке. Он снова прочитал приглашение.

— Было бы здорово увидеть старую банду. Зануды они, конечно, еще те, но все же... По крайней мере, я мог бы рассказать им несколько интересных историй.

— Да, сэр. —Женщина не слушала, только ждала, чтобы ее отпустили.

— Интересно, сколько лет прошло? Тридцать, тридцать пять? Бьюсь об заклад, им есть что вспомнить. Большинство из них заработало язву в старом добром мутном мире бизнеса, и теперь они снова могут мило скоротать вечерок за распутыванием убийства. Славно! Жаль, сэра Тони не будет там, он так любил это дело.

Теперь секретарша услышала.

— Ваш тесть, сэр?

— Да, он был одним из нас. Вот кто, полагаю, с радостью выслушал бы историю о том, как я консультировал защиту в нескольких делах о убийстве. В частности...

— Что-нибудь еще, сэр? — поторопила она.

— А? Нет-нет, на сегодня все, мисс Эмерсон.

— М-м?

Леонард Латимер отложил свою вечернюю газету и поднял глаза. Кто-то поцеловал его лысину, и ему на колени приземлился невесть откуда взявшийся конверт.

— Любовное письмо, — сказала Бренда. — От незамужней тети Мартина. Он попросил меня передать его. Маме лучше не показывать.

— А? Что там? — Он взвесил конверт на ладони.

— Вскрой и посмотри. — Она села на диван, стоящий напротив, и вытянула длинные ноги.