Чтение онлайн

Эми чувствовала, что с этого момента её мир перевернулся. Она вспомнила все мамины рассказы о любви, о том, почему она не побоялась пойти наперекор Совету. Но только теперь то, что раньше было словами, наполненными чужими впечатлениями и детскими фантазиями, стало опытом самой Эми.

Её глаза начало щипать. Казалось, от рвущихся наружу чувств вот-вот покатятся слёзы. Стас нахмурился:

— Эми, не время плакать. Разрешаю высказать мне все, что обо мне думаешь, когда мы вернемся в номер. Сейчас Борус должен поверить, что ты влюблена в меня, — прошептал он на ухо тиане. — Улыбайся.

Внутри Эми все съёжилось и превратилось в маленький комочек боли. Никто не обещал, что влюбленность обязательно взаимна. Эми показалось, будто её сначала раскалили в печи, а потом засунули в ледяную воду. И при этом она должна улыбаться?

— Ну, конечно, работа и договор, — выдавила из себя она. — Профессионализм.

Эми притворно растянула губы, отпустила рубашку и шагнула к берегу. Стас поймал её за запястье, но тиана резко выдернула руку.

— Леона и Борус не смотрят. Не трать понапрасну силы. И не трогай меня.

Ещё некоторое время они все вчетвером гуляли вдоль берега. Стас несколько раз пытался завести с Эми разговор, но она увиливала, переключаясь на диалог с Леоной и Борусом. Она боялась, что не выдержит и устроит неприятную сцену прямо там, на берегу.

Когда стало совсем темно, все четверо поужинали в той же беседке, что и днем. Эми продолжала давиться пресной растительной едой, думая, что повар дракона всё же не мастер по овощным блюдам. Затем обе пары попрощались до утра.

Как только захлопнулась дверь комнаты, тиана попыталась сразу же выйти на балкон: часы показывали, что у неё осталось всего пара минут. Но Стас перегородил ей дорогу, резко схватил за руку и развернул к себе.

— Ты решила меня игнорировать? Сказал же, разберемся позже, — грубо сквозь зубы сказал он.

— Я? Тебя? Ну что ты! Как послушная невеста была рядом, под руку ходила, улыбалась, — театрально хлопая глазами сказала Эми. — Разве не так?

— Что такого произошло? У тиан не принято целоваться? — Стас пытался докопаться до правды. — Мы обсуждали, что нам придётся сделать это.

— Да какая тебе разница? Для тебя я только способ достижения цели, ведь так? — тяжело дыша, цедила Маня. — Ты для меня тоже. Но кто бы знал, как я жалею, что согласилась на эту работу и с дуру привязала себя к тебе.

— Перестань психовать.

— Стас, отпусти меня, я устала. Ти на исходе, мне нужно уходить, — из глаз Эми всё же покатились слезы.

И это принесло ей облегчение. Будто вместе со слезами уходила часть обиды на то, что она умудрилась влюбиться именно в Стаса. Холодного, принципиального и расчётливого мага, с которым никогда не сможет быть рядом.

— Ты же вернешься? — Стас неохотно отпустил руку Эми и внимательно всмотрелся в её лицо. — Когда?

Она отступила и грустно ухмыльнулась:

— Даже если не хочу, у меня нет выбора. Время у нас ограничено, а умирать мне не очень хочется.

Они смотрели друг другу в глаза около минуты, пока Эми не растворилась в воздухе. Платье и прочие вещи, купленные Стасом в городе, ненужными тряпками упали на пол.

Сразу после этого она расправила крылья и отправилась на крышу. Даже несмотря на то, что она могла ощущать гораздо больше чувств, чем остальные тианы, это не шло ни в какое сравнение с тем, что испытывали люди. И теперь она завидовала им еще больше и еще больше мечтала стать человеком навсегда.

Да, ей было больно, ей было страшно, но также она любила, она радовалась не в половину души, а в полную силу.

Сложив под спину крылья, Эми легла и всмотрелась в небо. Где-то там было Бесконечное море. Сколько она уже не возвращалась? Три цикла? Четыре? Сколько еще предстоит провести тут? Но возвращаться она не хотела. И даже в тот миг, когда она сказала Стасу, что жалеет о их связи, Эми кривила душой.

Не жалела. И повторила бы то же самое снова. А еще, перейдя в истинную форму, Эми почувствовала, что в Стасе что-то поменялось. Она с таким ни разу не сталкивалась за время работы. У Стаса будто появилась вторая, нематериальная, оболочка, хотя такого у людей вообще не могло произойти.

Это заставило Эми задуматься, о том, зачем Совету нужен именно этот человек. Особенно учитывая то, сколько раз они пытались его вытащить.

Пока Эми терялась в догадках, рассматривая бесчисленные звезды, рядом с ней неслышно опустилась фигура тиана. Она сразу поняла, кто это, по вибрации и отблеску его крыльев.

— Я беспокоился, — проговорил он. — Тебя не было уже пять циклов.

— Даже пять? Значит, я обсчиталась, — хмыкнула Маня. — Мне кажется, или ты должен объясниться?

Фейр сел у ног Эми. Он, наклонив голову на бок, рассматривал тиану. Будто заметил какие-то изменения в ней.

— Как ты держишься? На это же ни одного запаса Ти не хватит.

— Нашла способ, — отмахнулась Эми. — Но я все ещё жду ответов.

— Я не должен ни в чем отчитываться перед тобой, — глаза Фейра блеснули в темноте, показывая, что он раздражён. — Кстати, новости. Меня цикл назад приняли в Совет.

— Даже если так, скажи мне, это нормально, что ты явился перед Стасом, чуть не испортил мне все. И заявил, что ты мой жених! — возмутилась Эми. — Ты серьезно думаешь, что я спокойно стерплю это?

Но Фейр не оценил этого возмущения. Он свёл брови и взял Эми за руку. Фейр и раньше так делал, но сейчас в этом движении она почувствовала что-то иное, властное. Эми стало не по себе.

— Но это все правда. Тебе пора домой, Эммануила. Тебя освободили от этого задания. И дали нам разрешение создать Дом, — Фейр поцеловал раскрытую ладонь Эми. — Я теперь действительно твой жених.

Глава 16

Она помотала головой, отказываясь в это верить. Грудь под татуировкой обожгло, а внутри все оцепенело.

— Такого не может быть. Чтобы отменить задание, нужно письменно уведомить исполнителя. А прошение на разрешение создать Дом вообще нужно подавать двоим.

— Обе бумаги у меня. Все, что нужно только твоя родовая печать, — он объяснял это Эми, как глупенькой, а она пыталась отобрать руку и отползти. И то, и другое, безуспешно.

Внезапно, она поняла, что если бы не забрала из архива свою печать, за неё бы уже все решили. Эми плотным коконом окутали отчаяние и страх. К ним примешивалась горечь от окончательного осознания предательства Фейра.