Чтение онлайн

И все это время Джеймс не отходил от ее постели.

Всем остальным вход в каюту был строго-настрого запрещен, а свежую воду, белье и еду несколько раз в день приносил юнга Гарри и оставлял все это под дверью. Джеймс поил Рэнди травами, которые прислал Абу, и ухаживал за ней, не отходя от больной ни на шаг.

В душе он был даже рад тому, что Рэнди не приходит в сознание полностью, – он понимал, как стесненно чувствовала бы она себя, зная о том, что Джеймс не только видит обнаженным все ее тело, но и следит за его естественными отправлениями.

Кроме того, день за днем Джеймсу открывались все новые и новые стороны характера Рэнди, скрытые ранее от него. Впадая в беспамятство, Рэнди зачастую начинала говорить вслух. В это время Джеймс мог задавать ей вопросы, и она отвечала на них. Правда, точнее будет сказать, что говорила в эти минуты с Джеймсом не сама Рэнди, а ее подсознание. Он много узнал о своей жене, понял, как переживает она потерю отца и матери, как опасается того, что ждет ее в Англии. Но самым неожиданным для Джеймса оказалось то, что Рэнди ужасно ревнует его к Диане.

Вечером на седьмой день болезни он поил Рэнди отваром, придерживая ее голову, когда глаза девушки раскрылись и она уставилась на портрет, висевший прямо перед ней на противоположной стене.

– Надо сказать Ксавьеру, чтобы он выбросил отсюда этот проклятый портрет, – сказала она неожиданно.

Голос у нее был слабым, едва слышным, но Джеймс все разобрал и спросил, сгорая от любопытства:

– Почему Ксавьер должен выбросить этот портрет? И что он должен с ним сделать?

– Повесить в клетке Зидры.

– Зидра хочет, чтобы у нее в клетке висела картина?

– Не Зидра, а Джеймс, – слабо покачала головой Рэнди и вновь закрыла глаза. – Пусть спит в ее клетке и любуется на этот портрет. А я не хочу видеть перед собой лицо этой женщины.

– А ты знаешь, кто эта женщина?

– Диана, – прошептала Рэнди, приваливаясь к плечу Джеймса. – Женщина, которую Джеймс любит по-настоящему.

Джеймс отставил чашку в сторону и поправил прядь волос, упавшую на лоб Рэнди.

– Дорогая, ты говоришь об этом с такой грустью. А почему, собственно, Джеймс не должен любить Диану?

– Он мой муж. Джеймс должен любить меня, а не ее.

– Ты хочешь, чтобы твой муж любил тебя, Рэнди?

– Конечно, хочу, – вздохнула Рэнди, – но куда мне состязаться с Дианой? В ее честь он даже назвал свое судно.

Джеймс удивленно покачал головой. Он не мог понять, почему Рэнди ревнует его к его сестре. И только тут он сообразил, что до сих пор ничего не рассказал ей о Диане. И не только о ней. Он вдруг с удивлением обнаружил, что за все это время так и не удосужился рассказать своей жене о себе, о семье, о планах на будущее. Это было большим упущением, и Джеймс поклялся исправить его в самом ближайшем будущем.

И он, не чувствуя за собой вины за то, что вторгается в мысли Рэнди, затуманенные болезнью, спросил:

– Ты любишь Джеймса, Рэнди?

Она коротко закашлялась и ответила:

– Я люблю его всем сердцем, но он никогда не должен об этом узнать. Это должно остаться тайной.

– А почему это должно остаться тайной? Ведь Джеймс твой муж. Может быть, ему нужно доказать, что он тоже тебя любит?

– Он женился на мне не по любви, а из чувства долга. В прошлом Джеймс был сильно ранен женщиной, и с тех пор он не хочет жениться. Но я не стану завлекать его в ловушку и ловить на слове, как она.

Джеймсу стоило большого труда не дать своему гневу прорваться наружу. Единственным, кто мог рассказать Рэнди о Кэролайн Сатклифф, был Стивен.

«Ну, погоди, дай мне только добраться до тебя, дружок!» – подумал Джеймс.

Рэнди притронулась ладонью к груди Джеймса и сказала:

– Не переживай. Я не знаю ее имени, но ненавижу ее не меньше, чем ты. За то, что она сотворила с Джеймсом, ее убить мало!

Слова Рэнди чудесным образом успокоили Джеймса, и он спросил с улыбкой:

– Кто тебе рассказал про ту женщину?

– Никто. Когда Джеймс возбужден, мне передаются его чувства. Такую сердечную боль может вызвать только предательство. Только ничего не говори самому Джеймсу. Я ничего не могу с собой поделать, но ему было бы очень неприятно знать, что кто-то способен заглянуть ему в душу.

Позже, когда Рэнди уснула, Джеймс перебрался на стул и принялся размышлять обо всем, что ему довелось узнать в этот вечер. То, что Рэнди могла читать в его сердце, сильно встревожило Джеймса. От этой девушки ничего невозможно было скрыть, и это ему очень не понравилось.

Внезапно Джеймс подумал о том, чем он сам занимался все эти дни. Ведь если Рэнди читала его мысли невольно, то он-то делал это умышленно, пользуясь тем, что она находится в беспамятстве. Как тогда назвать его собственное поведение? Ведь он выпытывал у нее правду помимо ее воли, и она даже не знала, с кем говорит ее подсознание. И какие вопросы он ей задавал, в каких тайных мыслях заставлял исповедаться!

Теперь он знал, что Рэнди способна разделить с ним его мысли, чувства, боль. Теперь он знал о том, что она ревнует его к Диане – но не по его ли вине? И наконец, если он не примет Рэнди такой, какая она есть, сможет ли он расстаться с ней?

Спустя несколько часов Джеймс проснулся словно от толчка. В каюте царил полумрак, разгоняемый лишь тусклой лампой, горевшей на стене, да бледным лучом луны, пробившимся в ночное окно.

С постели долетел глухой стон, и, еще не проснувшись до конца на своем стуле, Джеймс уже догадался, что Рэнди плачет во сне.

Он поднялся, подошел к кровати, склонился над спящей. Быстро провел рукой по голове девушки и негромко сказал:

– Рэнди, дорогая, я здесь. Тебе плохо?

– Снова все тот же плохой сон, – ответила Рэнди, стуча зубами от холода. – Не могу спать. Х-холодно. Мне еще никогда не было так холодно.

Он поправил на ее плече одеяло.

– Я уже укрыл тебя всем, чем мог. Одеяло, два пледа. Не знаю, что еще тебе дать.

Рэнди метнула головой по подушке.

– Не беспокойся, Джеймс. Иди спать. Со мной все в порядке.

Её слабый голос дрожал и срывался. Джеймс не мог оставить ее одну в таком состоянии, и ему в голову пришла мысль, как он может согреть Рэнди.

– Остается только мне самому лечь рядом с тобой и согреть тебя своим телом, – сказал он. – Говорят, это самый верный способ.