Чтение онлайн

– Джеймс, а почему вы молчите? – обратилась к нему Рэнди. – Надеюсь, в этом платье я нравлюсь вам больше, чем в мужском?

– Вы прелестны, миледи, и мне остается лишь сожалеть о том, что я не могу подкрепить свой комплимент надлежащим образом.

Джеймс усмехнулся, заметив, как порозовели от смущения щеки Рэнди.

Девушка вынула из своей сумочки большую золотую брошь и сказала, поднося ее на раскрытой ладони к Джеймсу:

– Это было спрятано внутри той куклы, которую прислала мне Нана.

– Боже, это же «Кровавая слеза Аллаха»! Я много раз видел эту брошь на герцогине.

– Вы можете рассказать мне что-нибудь о ней? В письме Нана написала, что эта брошь обладает какими-то волшебными свойствами.

– Не знаю, – пожал плечами Джеймс. – Камни на ней – бриллианты, а центральный камень – это редчайший, единственный в своем роде красный алмаз. Что же касается каких-то его волшебных свойств, то я в них не верю, хотя слышал легенду о том, что этот алмаз предохраняет владельца от врагов и приносит ему счастье.

Он взял брошь с ладони Рэнди, повертел ее и спросил:

– А почему вы не надели ее? Нана было бы приятно знать, что вы носите ее подарок.

Рэнди подошла к висевшему на стене зеркалу и сказала, прикладывая брошь к платью:

– Я никогда не носила ничего подобного. Как ее следует прикалывать – справа или слева?

– Слева, – ответил Джеймс, подходя сзади и тоже становясь перед зеркалом. – Чуть ниже плеча. Да, вот так, замечательно.

Конец иглы, на которой носилась брошь, успел затупиться от времени, и Рэнди никак не удавалось проткнуть им плотное кружево.

– Спокойно, – негромко пробормотала себе самой Рэнди. – Иначе ты проткнешь кружево насквозь и поранишься.

– Позвольте мне, – вздохнул Джеймс. – Я не хочу, чтобы ваше платье стало дырявым и покрытым кровавыми пятнами.

Они оба рассмеялись, и Джеймс принялся осторожно прилаживать брошь на место. Кружева не желали поддаваться, и тогда Джеймс просунул за вырез платья свою руку, желая предохранить кожу Рэнди, и тут же покрылся холодным потом, осознав, что именно он только что натворил.

Тыльная сторона его ладони лежала теперь на груди Рэнди – горячей, упругой. Кожа ее была нежной и бархатистой, а заглянув за вырез платья, Джеймс уже не мог оторвать взгляд от картины, открывшейся его глазам.

Джеймс видел перед собой грудь Рэнди – высокую, округлую, небольшую – он мог бы всю ее накрыть своей ладонью, – с розовым тугим соском. Джеймс представил себе, как он берет этот сосок своими губами, нежно сжимает его, и…

Капелька пота скатилась с его бровей. Он не мог поднять глаз, боясь встретиться в зеркале со взглядом Рэнди. Только бы она ничего не увидела, не прочитала по его лицу!

Но Рэнди была слишком занята собственными мыслями. Сейчас, когда Джеймс наклонил голову, она боролась с желанием нежно погладить пальцами его густые каштановые с рыжиной волосы. На своей груди она чувствовала его горячее дыхание. Внезапно пробудившееся в ней страстное желание заставило Рэнди покраснеть, и она сама не знала, куда ей деться от стыда. Она прикрыла глаза, прикусила зубами нижнюю губу и стояла неподвижно до тех пор, пока Джеймс не отстранился.

– Ну вот, – сказал он, – готово. А теперь поспешим.

Карета уже подана.

Дворец Акбара, Опал-Корт, сверкал и переливался подобно камню, в честь которого получил свое название. Матовую поверхность полированного мрамора, из которого он был сложен, пересекали прожилки розового, золотистого и голубого оттенка. Сам замок был окружен высоким забором с коваными железными воротами, а его высокие крыши покрывала позолота.

Несмотря на то, что принц говорил о «небольшом приеме», холл оказался запружен народом. Здесь, помимо индусов, было немало и англичан, одетых в европейское платье или яркую военную форму. Рэнди со своим эскортом успела сделать лишь несколько шагов, как навстречу ей бросился маленький мальчик, одетый в богатое индийское платье.

– Как я рад, что ты пришла, тетя Рэнди! – закричал он. – А я уж думал, что ты совсем про меня забыла!

Рэнди опустилась на колени, нисколько не заботясь о своем изящном платье, и обняла мальчика.

– Я всегда помню о тебе, Нареш, – сказала она, целуя мальчика в щеку. – Рассказывай, как твои дела. Не шалишь? Уроки учишь?

– Да, тетя Рэнди, учу, – улыбнулся Нареш. – Я уже хорошо говорю по-английски, правда! Я хочу, чтобы ты могла гордиться мной!

На глазах Рэнди блеснули слезы.

– Я всегда горжусь тобой, Нареш, – сказала она, прижимая к себе мальчика. – Я люблю тебя и всегда буду хранить в сердце память о тебе.

Нареш резко высвободился из объятий Рэнди.

– Будешь помнить меня? Что это значит? Ты уезжаешь, тетя Рэнди?

Она медлила с ответом, и тогда мальчик посмотрел на Джеймса:

– Англез, это ты собираешься увезти от меня тетю Рэнди? Я не позволю тебе этого, слышишь? Я запрещаю!

Рэнди быстро заговорила с Нарешем на хинди. Джеймс не понимал чужого языка, но лицо Нареша, хмурое и недовольное, понемногу разгладилось. Наконец Рэнди поднялась с колен, кивнула мальчику, и тот обратился к Джеймсу, сопровождая свои слова легким кивком головы:

– Прошу прощения, сэр. Мне стыдно за свою несдержанность. Простите меня и примите мою руку в знак сердечной дружбы.

Оторопевший Джеймс осторожно пожал хрупкую детскую руку, а Рэнди тем временем представила новых друзей друг другу:

– Милорды, позвольте представить вам его высочество Нареша Мурада Джавида Кана, наследного принца Мисора. Нареш, это виконт Райленд, капитан Джеймс Грейсон из Англии, и его друг, герцог дю Лорен, Этьенн Мишель Чарльз Морган-Бушар.

– Каким судном вы командуете, милорд? – живо поинтересовался Нареш. – Если вы на королевской службе, то почему на вас гражданское платье, а не военная форма? Это проявление неуважения к своему государю.

Джеймсу стоило большого труда не улыбнуться, слыша подобные речи из уст маленького принца, и он ответил:

– Я с огромным уважением отношусь к своему государю, ваше высочество, но служу я только самому себе. Я владелец и капитан клипера «Диана».

Глаза принца загорелись от любопытства – ведь, в конце концов, он был всего лишь мальчишкой!

– У вас собственное судно? Настоящий клипер? Вот здорово! Какая у него скорость? И нельзя ли мне побывать на вашем судне, капитан? Я люблю…