Чтение онлайн

— Сказала же — НЕТ!

Северянка подхватила бессознательное тело товарища, закинула на плечо. Он оказался удивительно тяжёлым! Но такая ноша никак не давила!

— Он… он весь горит, — прошептала дочь Хальвдана, чувствуя жар через одежду. — Как в лихорадке.

Абызова коснулась его лба. И сглотнула. Кожа была обжигающе горячей.

— Отдача, — прозвучал её механический голос. — Что бы он ни использовал, сейчас его тело перегружено. И не справляется. Нужно спешить! Разберёмся с генератором и займёмся им!

Ингрид кивнула, и они побежали вверх по винтовой лестнице. Северянка несла Волкова, уралка бежала впереди. Обе молчали, погружённые в мысли.

«Он назвал меня идиоткой, когда я хотела пожертвовать собой. А потом сам… — думала Абызова. — Но нет… это не жертва. Он знал, что выживет. Знал свою силу. Что ещё больше пугает. Он знает, что может управлять ей. Хотя что он сказал, когда стал снова собой? Что-то что едва вернулся? Выходит, мог потерять себя в таком состоянии? — она вспомнила его усмешку перед трансформацией. Усталую, печальную. Будто он не хотел этого делать. Будто понимал, что у него не было выбора. — Всё, что здесь произойдёт, останется между нами. Обещаю. Он боится. Боится, что о нём узнают. Что его сочтут… кем? Чудовищем? Опасным? Да, скорее всего. И он прав. Если о его силе узнают…»

— Магистр, — голос Ингрид прервал размышления. — Ты ведь никому не расскажешь?

Та покачала шлемом:

— Я дала слово. И… обязана ему. Он спас нас.

— Он всегда всех спасает, — буркнула Ингрид. — Дурак без мозгов…

Бывший командир третьего лагеря майор Громов стоял на командном пункте, глядя в подзорную трубу на форт Дредноут. Рассвет. Всё небо в багровых тонах, точь сама природа предвещала кровопролитие.

Барьер всё ещё стоит. Синяя сволочь.

— Командир! — подбежал связной. — Северяне готовы к атаке! Ждут сигнала!

Громов опустил трубу, потёр переносицу. Двадцать лет службы, из них пятнадцать — на передовой. И каждый раз перед боем одни и те же мысли. Сколько солдат не вернётся? Сотня? Две? Тысяча?

— Передайте вождю Торгриму — ждать.

— Есть!

Связной умчался. Громов повернулся к артиллерийским позициям. Двенадцать орудий новейшего образца — эфирные пушки «Громобой-М». Каждая способна снести дом одним выстрелом. Но против барьера… Как яйцами об стену. Но Разин сказал — бить. Значит, надо бить.

Он вспомнил вчерашний разговор с генерал-майором.

— Если барьер не упадёт к рассвету — начинайте обстрел. В одну точку, не распыляйтесь. Даже самый крепкий щит треснет, если долбить по одному месту.

— А если не треснет?

— Треснет. Или вы все подохнете, пытаясь. Выбирайте, что больше нравится.

Типичный Разин. Прямой как рельс.

— Батарея! — гаркнул Громов. — Готовность номер один!

Артиллеристы засуетились. Заряжающие вкатывали эфирные снаряды — здоровенные цилиндры, светящиеся изнутри. Наводчики крутили механизмы, выставляя прицел.

— Цель — южно-восточная башня! Точка прицеливания — основание! Залповый огонь по готовности!

Внизу, на равнине, северяне выстраивались в боевые порядки. Пять тысяч воинов. От берсерков в медвежьих шкурах до латных ярлов. Впереди — осадные башни на полозьях, обитые железом.

«Мясорубка. Будет натуральная мясорубка…» — подкурил трубку Громов. — На левом фланге — наша имперская пехота. Два батальона. На правом — кавалерия, готовая ворваться в брешь. Если она появится. Н-да." — сделал он очередную затяжку.

— Готовность! — заорал старший артиллерист.

Громов поднял руку. Замер. Вот он момент, когда держишь в руке жизни тысяч людей.

«Храни нас, Господи, и прости.»

— Огонь!

Двенадцать орудий грохнули одновременно.

БАБАХ!

БАХ!

БАМ!

БУДУМ!!!

Земля содрогнулась. Эфирные снаряды, оставляя огненные следы, понеслись к форту.

Удар. Барьер вспыхнул, гася энергию. Синее свечение стало ярче, но держалось.

— Перезарядка! Темп не снижать!

Форт ответил. Британские пушки — те самые трёхзалповые красавицы изрыгнули смертоносный град. Но стреляли вслепую, наугад. Основные силы вражеской пехоты были вне досягаемости.

— Второй залп! Огонь!

Снова грохот. Снова вспышка барьера. И… трещина?

— Командир! Смотрите!

Громов схватил трубу. Точно! В месте попадания барьер мерцал неровно, будто пытаясь залатать повреждение.

Работает, сука! Медленно, но работает!

— Третий залп! Огонь!

«Вот только… — выдохнул майор облако дыма. — Заряды наших пушек не безграничны. Не падёт барьер, так придётся резать его вручную. И тогда большинство погибнет ещё на подступах к стенам…»

Столовая форта превратилась в скотобойню. Столы перевёрнуты, посуда разбита, стены в крови и ожогах от эфира. И посреди всего этого хаоса — умирающие.

Рустам Алиев лежал на спине, глядя в потолок немигающими глазами. Из развороченного живота торчали внутренности. Кровь растекалась вокруг, смешиваясь с разлитым элем. Но он всё ещё был жив.

«Вот же… умираю. Как герой. Жаль, никто не видит…»

Рядом Куракин отбивался от Элдрича. Одной левой рукой. Ведь правая валялась у окна, всё ещё сжимая рукоять кинжала. Лысый магистр жил и двигался на чистом упрямстве, теряя кровь с каждым движением.

— Давай! ДАВАЙ, БРИТАНСКАЯ СУКА! — заорал он, пропуская очередной удар от блондина.

В эту секунду полковник Стрельцов пытался зайти капитану львов с фланга. Лицо — сплошное месиво порезов, левый глаз выколот. Но имперец двигался всё ещё чётко.

А Элдрич…

Он выглядел нетронутым. Ни одного пореза. Ни одной раны за весь бой. Грейсон с Эдвардом валялись мёртвые, но их потеря, похоже, только развеселила блондина.

— Ойх, что меня всегда удивляло в вас, имперцах, так это ваша безмозглость. Перестаньте. Сдайтесь уже и спокойно помрите, — Элдрич сделал ленивый выпад, вспоров Куракину бок.

— Иди нахуй! — тот попытался контратаковать, но слишком медленно.

Мелькнул меч британца. И ещё один кусок плоти лысого магистра упал на пол.

— Как грубо. Но чего ещё ждать от имперцев?

Стрельцов атаковал сзади. Чёткий, точный удар. Но нет. Не вышло. Элдрич даже не обернулся. Просто отступил в сторону, и клинок прошёл мимо.

— Полковник, вы предсказуемы. Понимаю, база вашей Имперской школы. Но я изучал её ещё в академии, будучи мальчишкой.

Разворот. Удар локтем в солнечное сплетение. Стрельцов согнулся, потеряв воздух.