Чтение онлайн

– Замечательно. Убийство старухи, по словам Маши, произошло между половиной восьмого и восемью часами, что еще раз подтверждает невиновность нашего немца. Какое счастье! Что-нибудь еще удалось нарыть?

– Соседка, проживающая под квартирой сто семнадцать, утверждает, что вчера вечером слышала, как Ирина Симакова кричала на дочь. Потом что-то тяжелое упало, и все стихло. Ссора случилась около восьми вечера. Около одиннадцати, когда соседка ложилась спать, она опять услышала странные звуки сверху, грохот, возню какую-то, как она охарактеризовала. Только она не придала этому значения.

– Почему?

– Потому что девушка незрячая довольно часто и раньше что-то роняла, а скандалы в семье случались в последнее время тоже нередко. А еще соседка говорит, что девчонка несколько лет назад вены себе резала. Бабка ее прибежала помощи просить по соседству. Она инвалидку лично откачала.

– Да, я в курсе этого события. Семейство Симаковых, что в обществе «Жизнь без врачей» состоит? Почему соседка откачивала, а не врачи «Скорой помощи»?

– Соседка – медик по образованию. «Скорую» они боялись вызвать, чтобы слепую в психушку не упрятали. Похоже, соседке денег дали, чтобы молчала, но она мне заливает, что из чистого сострадания помогла и потом не заявила куда следует.

– Ладно, пусть это на ее совести останется. Глядишь, если бы заявила, девочке мозги поправили и не случилось бы новой трагедии.

– Вы думаете, это дочь мать убила? – поинтересовалась Вера.

– Пока рано об этом говорить. Дождемся результатов всех экспертиз, выясним, чьи отпечатки на ноже и табурете, которым старуху Иванькову грохнули, тогда окончательные выводы делать будем. Итак, план следственных действий такой. Телефон Ксении Иваньковой берем под контроль, – дал указание следователь. – Чует мое сердце, что Симакова позвонит ей в самое ближайшее время, разузнает новости и уточнит, когда похороны матери. Второе: надо пробить знакомых Ирины Симаковой. Она ведь не в монастыре жила, активно работала, значит, взаимодействовала с миром и людьми. Сотовый Ирины Симаковой мы не нашли. Возможно, девушка телефон матери с собой прихватила, чтобы связаться с кем-то из ее близких или знакомых. Слепая одна в городе не выживет, верно Иванькова говорит. В общество слепых надо позвонить, предупредить, чтобы сразу с нами связались, если вдруг она туда явится. И последнее. Ксения Иванькова упомянула в разговоре, что в свое время семья Симаковых сдавала одну из комнат некой Тамаре с Украины, которая училась в Москве. Тамара жила несколько лет в этой семье. Надо ее разыскать, расспросить и проверить, не к ней ли рванула Елена Симакова. В кабинете Каримов закончил, так что компьютер и бумаги хозяйки в твоем полном распоряжении. Работаем, Вера.

До вокзала Алешка добралась с помощью все той же сердобольной капустной тетушки, которая, выяснив, куда слепенькому надо, вызвалась сопроводить до места. Капустной Алешка мысленно звала тетку из-за того, что от нее пахло щами. Ей оказалось по пути. Проживала тетка в городе Пушкино, куда ходили электрички с Ленинградского, и направлялась как раз в район трех вокзалов. Алешка было обрадовалась, что не придется снова просить помощи в метро, и согласилась, но очень скоро пожалела о своем решении. Тетушка всю дорогу сострадательно вздыхала, задавала некорректные вопросы и громко комментировала ее недостаток, обращая на Алешку нежелательное внимание других пассажиров. Благо терпеть этот ад пришлось недолго, всего двадцать минут, и поезд прибыл на станцию метро «Комсомольская».

Женщина, ухватив ее за руку и расшвыривая грудью пассажиров, вывела Алешку из вагона и потащила за собой на эскалатор. Алешка так ходить с сопровождающим не привыкла. С мамой она передвигалась иначе. Шла с левой стороны, отставая на полшага, сама брала ее за руку чуть выше локтя. Мама всегда ходила плавно, а не неслась сломя голову. Алешка легко за ней успевала, угадывала по движению ее корпуса повороты, подъемы и спуски и следила за дорогой. Не поспевая за теткой, на выходе из метро она споткнулась и рухнула аккурат в лужу. Изгваздалась вся, ладони поцарапала об асфальт, коленку ушибла, промочила штаны, уронила очки. Тетка устроила из этого события очередное театральное представление, охала и причитала, как на поминках, пока Алешка самостоятельно не соскреблась с асфальта и не выловила из лужи дедовские окуляры. Теперь она походила на самого настоящего бомжа.

Тактичная попытка избавиться от помощницы успехом не увенчалась. Тетка грязи не испугалась, снова схватила ее за руку и поволокла за собой. Она перла с такой скоростью, что Алешка оступилась второй раз, и просто чудо, что не рухнула, а удержалась на ногах. Когда навязчивая помощница наконец привела девушку в зал ожидания Ленинградского вокзала, Алешка готова была ее убить, а не поблагодарить. Благодарности, к счастью, капуста не требовала, чмокнула Алешку в щеку, впихнула ей подсохшую булочку от щедрот своих и с чувством исполненного долга рванула к электричкам, топая как слон.

Оказавшись в одиночестве в гулком зале вокзала, Алешка вновь пожалела о своем решении при-ехать сюда и затеряться среди толпы. Гомон, посторонние шумы, снующие туда-сюда люди, незнакомые запахи сводили ее с ума. Судя по гулкому звуку, помещение было огромным, и найти опору и понять, с какого места можно обследовать пространство, Алешка не могла. Она совершенно потерялась в этом гуле и суете, не в состоянии сориентироваться на местности. Ее толкали, ругали, что стоит посреди дороги. Попытка найти лавочку, куда можно присесть и подумать, сосредоточиться на дальнейших действиях, не увенчалась успехом. И главное – она не могла вычленить из толпы человека, к которому можно обратиться за помощью. Отправляясь на вок-зал, Алешка верила, что, полагаясь на свою интуицию, она такого человека отыщет. Чужую энергетику она всегда тонко чувствовала. Планировала, что выберет из общей массы того, кто нуждается в деньгах, и попросит об одолжении за небольшую плату побыть ее глазами. Здесь же применить интуицию было невозможно. На вокзале можно только сойти с ума. Все смешалось в голове, превратилось в хаос, она оглохла и перестала владеть осязанием.

Толпа отшвырнула ее к холодному мраморному сооружению, которое, судя по акустике, располагалось почти в центре зала ожидания. Спотыкаясь о чьи-то сумки и ноги, Алешка нашла свободное местечко рядом с сооружением, уселась на пол и наконец почувствовала себя немного комфортнее. Никто не толкал и не орал на нее. Посторонние звуки, запахи, гул и голоса стали выстраиваться в голове в систему, разделяться на фрагменты, рисовать визуальные образы в мозгу.

Рядом с ней по правую руку находилась молодая женщина с детьми, явно приезжие, неблагополучные, провели в дороге пару суток, возможно, ночевали на вокзале, но не бомжи. По левую руку – двое молодых парней, возможно, студентов. Угадывался чуть заметный запах пивного перегара, сладковатый незнакомый запах какой-то травы, аромат дорогого мужского парфюма с примесью дешевых женских духов и... Алешка смущенно отвернулась. Она могла только догадываться, что запах, исходящий от парней, оживленно беседующих друг с другом о рыбалке на Селигере, означает недавний секс, но отчего-то была уверена, что в Москву ребятки приезжали явно не рыбу ловить, а на доступных девушек сети расставлять и вполне в этом преуспели.

Алешка достала из кармана булочку, которую ей всучила капустная тетка, отщипнула кусочек и сунула в рот, чтобы не выдать волнения, которое вдруг охватило ее ни с того ни с сего от этого щекотливого запаха недавних человеческих наслаждений. Булочка исчезла мгновенно. Оказывается, она очень голодна. Ничего удивительного, последний раз она ела вчера днем, исключая две пробы картошки с мясом, которую для мамы жарила. Воспоминания о матери так сильно сдавили грудную клетку, что Алешка с трудом удержала свое горе внутри, не расплескала на окружающих. Раскисать никак нельзя. Надо сосредоточиться на главном.

Молодые люди ушли. Их место заняла женщина, которую Алешка не могла проанализировать. Пахло от незнакомки хозяйственным мылом, шампунем и стиральным порошком, а еще вокзалом. Незнакомка словно сливалась с этим местом.

– Че сидим, скучаем? – лениво обратилась к ней незнакомка. В голосе звучали угроза и одновременно детское любопытство. Образ сразу проявился. Совсем молоденькая, лет пятнадцать-шестнадцать, но уже прожженная жизнью. Нахальная, незлая, осторожная. Небольшой южный акцент. Прояснилось и то, почему девушка сливалась с этим местом. Вокзал – ее дом, она провела здесь не один день, считает себя хозяйкой территории, а Алешку воспринимает как конкурентку. Любопытство удерживает девушку от решительных действий по расчистке личного пространства от вражеских оккупантов. Уже хорошо, значит, она выглядит как бродяга, оптимистично подумала Алешка и решила сразу расставить все точки над «i»: показать девице, что не претендует на чужую территорию и здесь по делу.

– В компьютерах разбираешься?

– В смысле? – растерялась незнакомка.

– В Интернет сможешь выйти и на один сайт залезть, информацию кое-какую проверить? Не за бесплатно, конечно.

– Прямо заинтриговала. Шпионские страсти-мордасти. Ну, допустим, могу...

– Допустим или можешь?

– Я тебя для начала, пожалуй, тоже озадачу вопросом. От кого шифруемся? От ментяр или нелюбимого мужа?

– Не твое дело, – огрызнулась Алешка, решив перенять манеру собеседницы, чтобы войти в доверие. Она читала про психологический прием «зеркало». Чтобы стать своей, надо говорить с человеком на его языке.