Чтение онлайн

— Температуры нет. Так, ладно, садись — подписывай договора, а я пока заварю нам чай. Тебе зеленый с мятой?

— Да.

Я не смогла сопротивляться уверенным и решительным действием гостя. Он буквально усадил меня и вложил в руку ручку, не забыв пододвинуть всю папку с документами.

Чаепитие вышло душевным, хоть вначале оно казалось немного сухим.

— Мы решили возобновить договор с Голландией? — поинтересовалась я, подписывая договор о сотрудничестве со знакомым производителем.

— Да, они пошли на наши требования по вакцинам, датских не хватает.

— А это новые поставщики? — хмурясь, пыталась вспомнить, что слышала о таких фирмах.

— Да, взяли пробную партию, будем смотреть и на качество препаратов, и на логистику.

Мужчина спокойно попивал чай и ел чизкейк, смотря на меня.

— Ты уже решила, где будешь наблюдаться? — теперь Антон стал забрасывать меня вопросами. — Если нет, у меня есть хорошие врачи на примете. Могу устроить тебя к ним.

— Это лишнее. Я стала на учет в той же клинике, где и делала ЭКО.

— Но если что-то надо будет…

— Антон, я хотела тебя попросить насчет операции для Кати, — отложив все документы, я прямо посмотрела в глаза мужчине. — Мы можем выделить средства?

— Алена, я не смогу постоянно вытягивать средства из бизнеса. Мы обанкротимся, и тогда ты уже никому не поможешь.

— Но мы же не можем сидеть сложа руки? — растерялась я.

— Давай устроим прием. В случае с Владом это ведь помогло.

Я и сама думала о подобном, но был сдерживающий фактор.

— Времени очень мало, Антон, очень.

— Не переживай, я вплотную займусь этим, — он накрыл мою руку своей и сжал. — Ты сейчас должна думать о другом, — взгляд мужчины с лица опустился на мой живот.

— Я думаю, но…

— Обещаю, сделаю все возможное и буду держать тебя в известности.

— Спасибо, Антон. Даже не знаю, что бы делала без твоей поддержки.

Речь шла не только об этой ситуации, а обо всем фонде. Мужчина не отмахнулся от моей идеи, а помог всем: ресурсами, людьми, опытом, сам принимал участие в приемах.

— Пила бы чай в одиночестве и съела бы сама все сладости, а так я оставил тебя без чизкейка, — засмеялся собеседник, и я улыбнулась ему в ответ.

Я уже тысячу лет так не общалась с мужчинами, но удивляло даже не это, а то, что мне было комфортно в компании Антона.

С еще большим комфортом я засыпала на новой подушке, которая “обнимала” меня с двух сторон. На нее удобно было забросить ногу и крепко обнять. Ко всему прочему, поясница и спина отдыхали! Представляю, как меня будет выручать эта “каракатица” на позднем сроке!

Мы ссоримся и миримся, словно на американских горках катаемся то вверх, к счастью, эйфории, то с разгону в самую бездну страхов, обид и непонимания.

Леша привык играть, рваться вперед, вырывать победу зубами, получать синяки во время матча, а сейчас должен стоять и смотреть, как другие кайфуют на льду. Я вижу, как его ломает от этих перемен. Он не хочет сдаваться и ставить на своей карьере крест, поэтому носится по врачам, показывает свое колено, снимки. Он готов на любые риски, лишь бы попробовать, лишь бы урвать этот шанс. Один из миллиона. Мы с ним похожи.

Теперь он понимает меня, но осаждает все равно. Потому, что любит. Потому, что боится за мое здоровье. На самом деле существует целый миллион причин. И я, правда, понимаю его правоту, но эта мечта, эта не взятая высота зовет, просит рискнуть, и я завожу разговор снова.

Леша больше не сдерживается, не выбирает выражений, он просто выплескивает на меня все. Кричит, бьет посуду, громко хлопает дверью на балкон и долго курит, смотря на небо. Я теперь сама вытираю свои слезы, умываюсь, привожу себя в порядок и иду мириться.

Старым, как мир, способом.

Наш секс дикий, необузданный, мы словно продолжаем сражаться, но теперь в другой, горизонтальной плоскости.

Леша еще не понимает, не видит, но я уже чувствую.

Мы теряем друг друга.

Самое страшное во всем этом то, что у меня больше нет сил что-то менять.

Я, словно сторонний наблюдатель, сижу на диване, ем чипсы и смотрю фильм, в котором сама же играю главную роль. Умом понимаю, что не так и как это изменить, но сил нет даже нажать на паузу.

Я уже почти смирилась, что нахожусь в начале конца.

Единственное, о чем я волнуюсь, на что у меня хватает сил помимо желания провести еще одно ЭКО, это здоровье мамы. Как и просил отец, я больше не езжу к ним, но звоню отцу раз в неделю.

Сегодня суббота. День нашего созвона. Лешка гоняет по городу, решая организационные дела, которые на него повесил отец, разгрузив себя, а я одна. Мне комфортно прятаться в своем одиночестве. Я укутываюсь им, как любимым пушистым одеялом. Оно дарит мне уют, комфорт и спокойствие. Заварив теплый чай, я присела на диван и набрала номер отца.

— Добрый вечер, папочка. Как вы? — этой неизменной фразой я начинаю каждый наш разговор.

— Мама делает успехи. Сегодня почти сама ела. Врачи заметили положительную динамику.

— Замечательно. Вы гуляете?

Я мимоходом смотрю в окно. На улице по-вечернему прохладно и немного сыро. Хоть весна и пришла в город, я еще не чувствую ни теплого солнышка, ни возрождение чего-то нового… Может, не время? Интересно, как у них дела с погодой?

— Да, по несколько часов в день! То кресло, что ты прислала, просто великолепное. Спасибо, дочка.

Мне становится неловко от похвалы. Вот что он так со мной, как с чужой? Разве не долг дочери заботиться о родителях? Да что там, они мои близкие, любимые, родные, кому мне помогать, как не им?

— Ну что ты. А речь? — я быстро перевожу тему. — Что говорит Андрей Вениаминович? Речь восстановится?

— Прогнозы благоприятные. Она начала издавать звуки, старается.

— Пап, я так рада, — я улыбнулась и сделала небольшой глоток чая. Все еще слишком горячий.

— Я тоже, а ты сама как? Вчера встретил твоего тренера, Майю Алексеевну. Она спрашивала о тебе, вспоминала о твоих победах, узнавала, не планируешь ли ты приехать, зайти к ней в гости.