Чтение онлайн

— Ознакомься и подпиши.

— Я доверю вам, — быстро проговорила она. — Дайте ручку, я сразу подпишу. А почитаю дома.

— Нет уж, я хочу, чтобы ты прочитала каждый пункт. Я должен знать, что ты поняла и приняла все условия, чтобы потом не говорила, что о чем-то не знала.

Я понял, что она хотела сбежать от меня поскорее, но нет, не дам ей так быстро избавиться от себя. Она подпишет только после того, как прочитает каждую строчку документа. И ей ничего не оставалось, кроме как вчитаться в контракт.

Я наблюдал, как она хмурит брови и время от времени покусывает губы. Несколько раз видел, как ее глаза возвращались к только что прочитанному, и Элли явно не нравилось, что я заставляю ее читать занудные документы.

— Артур Богданович, вы так и будете на меня смотреть? — вскинула она вдруг голову и посмотрела мне прямо в глаза. — Вы меня сбиваете. Я не могу сосредоточиться.

Я пожал плечами.

— Я должен убедиться, что ты действительно читаешь. И мне показалось, что ты не все условия понимаешь. Если есть вопросы, лучше задай их сейчас.

Но Элли снова посмотрела на меня, на этот раз зло сощурив глаза.

— Отец готовил меня на юридический факультет, так что не надо считать меня глупой девицей, которая кроме художественной литературы ничего не читала.

Ну надо же! Юрист, вашу мать. Да плевать я хотел, чему она там училась раньше. Меня интересует только роль, которую Элли должна сыграть.

— Что ж, как знаешь, — сухо усмехнулся я и подвинул к себе стопку договоров с партнерами.

Следующие полчаса в кабинете слышался только шелест переворачиваемых страниц, да тиканье напольных часов. А потом Элли вдруг произнесла:

— У меня нет вопросов и возражений, Артур Богданович. Я готова подписать.

Я выдал ей ручку, и она быстрым росчерком заверила документы.

— Можешь идти. И завтра советую тоже не опаздывать, Элли.

— Разумеется, — ответила она и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Мне показалось, или она ушла обиженной?

Я бросил ручку на стол и шумно выдохнул. Сегодня все наперекосяк, и даже Элли надулась, хотя мои громы и молнии были более чем справедливы. Нет, кажется, мне тоже пора домой. С таким настроем я точно ничего хорошего в этих договорах не найду. Надеюсь, завтра день будет лучше, а на свежую голову информация станет восприниматься легче.

Я решительно встал, сложил документы в сейф и начал собираться домой.

Когда губами прикоснулся он к моим,

Мир ярко вспыхнул светом золотым.

Пьеса «Заблуждения»

Я вылетела из театра, как ошпаренная. Ну почему этот человек так действует на меня? Одним взглядом может сначала поджарить, а потом заморозить. Вроде и не видела его весь день, и не сделала ничего плохого, а чувствовала себя так, будто виновата во всех земных грехах.

Когда Марат, этот приятный и деликатный мужчина, сообщил, что я должна после репетиций зайти к Артуру, отчего-то тревожно сжалось сердце. Я тут же напомнила себе, что мы говорили о подписании контракта, так что Артур наверняка позвал меня именно за этим.

Я пыталась себя успокоить, но тревога и не думала утихать, потому как в глубине души я понимала, что Данилевскому наверняка доложили, что я не справляюсь с ролью, и разговор будет именно об этом. Может, и контракт подписывать не придется, выгонит сразу. А идти мне некуда, в самом прямом смысле. Ни работы, ни жилья.

Эти мысли так поглотили меня, что я стала рассеянной, начала путать текст и забывать слова. Это не добавило симпатий ко мне, хотя Влад и старался помочь всеми силами, терпеливо прогоняя со мной одну и ту же сцену десятки раз. Режиссер пытался выглядеть спокойным, но я прекрасно видела, как он закипает. А уж Марго и вовсе отпускала ехидные шпильки и закатывала глаза после каждого моего промаха. Когда она громко заявила, что больше не может на это смотреть, а после пафосно покинула зал, я испытала даже некоторое облегчение, что на одного злобного комментатора стало меньше.

Но саму ситуацию это не меняло. Я ведь действительно считала себя неплохой актрисой, и в училище меня часто хвалили. Но теперь все чаще вспоминалось замечание Альберта Борисовича, что я так и не смогла раскрыться до конца. Видимо он прав, что бы ни имел в виду. И сейчас, в самый ответственный момент, это вылезло на первый план, мешая не только мне и моей карьере, но и подводя других людей, которые мне поверили.

Честно, меня смущали любовные сцены, которые я должна была показать. Там настолько обнажались чувства, и чувства эти так сильно откликались в моей душе, что мне казалось, будто я раскрываю саму себя, а не Катерину. А открываться я с детства не привыкла, никогда не одобряемая своими родителями. Уж мне ли не знать, как больно может сделать даже самый близкий человек, если видит тебя насквозь?

Смущали меня и руки Влада, вроде бы дружеские, но чужие и сжимавшие меня так, как могут сжимать только руки любовника. Показывать близость сотням чужих людей казалось для меня перебором.

Я не была ханжой, но мне почему-то казалось, что именно таких сцен в моей карьере почти не будет. Я ведь сама могу выбирать роли, разве нет? Но здесь вся пьеса была наполнена откровенными и жаркими эпизодами. Нет, они не переходили черту, но явно подразумевали продолжение в фантазиях зрителей. Какой же неудовлетворенный человек это написал? И почему Артур решил поставить именно это произведение, безусловно талантливое, но такое необузданное?

Я понимала, какой Влад хороший актер, и ведь на самом деле знала, что он испытывает ко мне лишь дружеское расположение, что доказывал раз за разом. Но как же искусно у него получалось изображать то наглую страсть, то отчаянную любовь! Его мастерство выбивало из колеи, заставляло чувствовать себя совсем ничтожной и жалкой по сравнению с ним. Ну и, конечно, остальной коллектив. Они смотрели на меня с тревогой и жалостью, и хоть и пытались поддерживать, но я чувствовала, что их все больше постигает разочарование. Марго же всего лишь озвучивала мысли остальных, насмехаясь над моей откровенно слабой игрой.

Удивительно, но сценами, лишенными откровенности, все были довольны. Еще вчера мы прошлись по нескольким отрывкам пьесы, где не было Влада, и режиссеру почти не пришлось корректировать меня. Особенно ярко мне удавались эпизоды, где Катерина читает письмо от Софи, а потом бежит к пруду топиться. Я сама понимала, что здесь у меня получается блестяще, и вся труппа это подтверждала. Может, я слишком хорошо слила в душе образ Марго с ее героиней, Софи, и обеих я терпеть не могла, поэтому эмоции получались настолько настоящими?