Чтение онлайн

— Уведите царевну! — обернувшись к Зельдхиллу, твёрдо приказал Нис.

— Что?! Куда?! Без меня?!

— О, мне знаком этот тон, — поджал губы маг.

— Сейчас арбалет потребует, — пробурчал Скат.

— Я с тобой, Нис! — окончательно взвилась Гвенн.

— Маг за ней присмотрит, если попросить правильно, — дядька Скат кивал непосредственно Нису, не обращая внимания на её крики под ухом.

— Он прав, царевна, — посерьёзневший Зельдхилл обращался теперь к ней. — Вы сейчас не можете рисковать собой.

— Пообещайте мне сберечь её жизнь. Поклянитесь равновесием Океании! — опустив рогатую голову, тяжело выговорил Нис.

— Обещаю, — поклонился Зельдхилл.

На долгое мгновение воцарилась тишина, не зловещая, но заметная, как затишье после шумных порывов: мир принимал клятву мага. Нис усмехнулся, кивнул Зельдхиллу, похлопал Ската по плечу, увлекая за собой, повелительно махнул Тойору. Фоморы кинулись к колесницам, войско собиралось в молчании и сосредоточенности — колесницы срывались с места одна за другой.

Гвенн трепыхалась всю дорогу до дворца, пока маг, видимо не рассчитывая на силу уговоров, обхватив её за талию, тащил на себе до ближайших целых покоев. Коридоры пустого дворца удручали, но Гвенн была слишком сосредоточена на другом: сопровождающий не побрезговал применить магию, поэтому вывернуться привычным способом, с применением силы, не получалось. Наконец их путь завершился, Зельдхилл оттолкнул Гвенн в кресло, чтобы упала мягко, а пока царевна поднималась, выскользнул за дверь и был таков.

Гвенн стучала в створки, пока не заболели ладони. Пинала косяк, пока не выбилась из сил.

— Открой же, Зельдхилл! — не выдержала она.

— Дверь открывается изнутри, — прохладный голос полностью соответствовал несговорчивой натуре мага.

— Что-то не выходит! — процедила в щель между створками.

Гвенн пнула в последний раз, зашипела, окончательно отбив ещё и пятку, устало сползла по гладкой двери на пол. Оглядела комнатушку: ничего, похожего на оружие. Четыре стены и небольшое окошко под потолком.

— Как они, Зельдхилл? — устало спросила Гвенн. — Что с ними будет?

— У них самые быстрые кельпи, — глухо донеслось из-за двери. — Они уже там, на границе. Что будет, царевна, не ведаю, а предположения строить — дело неблагодарное.

— Как ты видишь, что они на границе?

— Я не вижу, царевна, чую.

— Зачем поехал Нис? — прозвучало глупо, но Гвенн устала от неясностей.

Зельдхилл молчал, не язвил, не отзывался, и царевна продолжила за него, как будто снова на занятии, где глупой ученице надо самой дойти до вопроса, почти содержащего в себе ответ:

— Потому что с ним не отступят? Потому что он теперь за царя? Потому что именно Нис несёт в себе волшебство, достаточное для укрощения ши-айс? — Прикинула расстановку сил, по крайней мере известных ей. — Насколько я помню, два корпуса царских войск довольно близко?

— По карте близко, — отмер Зельдхилл. — Сигналы им поданы, и они торопятся.

— По карте близко, — судорожно вспоминала Гвенн. — А по времени…

— Время всегда было самой условной категорией, царевна, условнее даже, чем магия, чем эфир, чем продолжительность жизни бессмертных от природы созданий, — маг перевёл дух и соизволил ответить: — По времени один хороший бой, который сейчас в самом разгаре.

Кончики пальцев занемели, окутанные ощущением холода, Гвенн поспешно их размяла, разгоняя кровь.

— А что означал бело-голубой огонь? Почему все так всполошились?

— Месхат из столицы может отправить сообщение или посылку в разные места, связанные с ним магически, — маг снова принялся её поучать. — Бело-голубой цвет обозначает самый дальний месхат, расположенный на границе с ледяными фоморами. Он не предназначен именно для обмена сообщениями, скорее, для передачи приказов или важных сведений из большого, из нашего мира. Поэтому работает только в одну сторону.

Гвенн погладила тёплый пол, где собранный в мозаике весёлый осьминожка гонялся за весёлой мозаичной рыбкой, и вздохнула:

— Ши-айс захватывали Океанию когда-нибудь? Ты знаешь, чего от них ждать?

— Чего ждать от диких фоморов, считающих именно нас вкусной едой или развлечением? Не замечал раньше в вас склонности к бессмысленным вопросам, — маг язвил даже через дверь. — Правда, военными победами они тоже похвастаться не могут. Они никогда не захватывали Океанию. До сего дня — нет.

Осторожные слова мага, призванные звучать правдой, испугали её снова. Раз крайним сроком не-захвата был обозначен именно сегодняшний день, значит, шансов отбиться от ши-айс и впрямь исчезающе мало. По мере додумывания этой мысли до логического конца, настроение портилось всё больше, а ожидание будущего перерастало в изощрённую пытку.

— Зельдхилл, — позвала, не уверенная, что он ещё слушает, добилась утвердительного хмыканья, — пообещай мне одну вещь.

— Слушаю и повинуюсь, царевна, — прозвучало с успокаивающим ехидством.

— Убей меня, если всё будет скверно.

Расставаться с жизнью Гвенн не желала, но и жить в мире, где вместо её состоявшейся любви снова воцарится пустота, не желала тоже. Равно как служить в политических играх куклой, залогом, товаром обмена — да чем угодно! Гвенн или будет жить вместе с Нисом, или с ним же умрёт!

— О, я думаю, вам ничего не грозит, — Зельдхилл, похоже, не воспринял слова всерьёз, списав всё на беременность и обострённую впечатлительность. — Ледяным фоморам будет выгодно соблюсти видимость законности. Вы носите Балора Третьего, а Нис, хотя и является названным сыном Балора Второго, уже не будет предъявлять права.

Маг закашлялся.

— Не смей хоронить его, слышишь?! — Гвенн вскочила и снова заколотила кулаками в дверь. — Не смей!

— А вам себя хоронить можно? — спрашивал опять невозмутимо маг. — Можно жить, потеряв почти всё. Когда на глазах рушится то, что было дорого. Семья, честь, любовь. Можно жить, находя себе самому условную цель, чтобы не умирать. Можно жить, по меньшей мере, только из чувства долга…

Голос фомора падал и падал, а потом совсем стих, словно растворился в горестной памяти. Расспрашивать мага о прошлом царевна поостереглась. Сейчас ей были не так уж интересны любые давно прошедшие и затянувшиеся тиной страдания, хотя бы потому, что они все были на пороге новых, покуда не пережитых, которые Гвенн надеялась и не пережить никогда.