Чтение онлайн

Ноготочки жены приводили это синее чудовище в состояние, близкое к экстазу. Нис выдохнул блаженно, сквозь сон нашарил ее руку и прижал на миг к сердцу.

Этот фомор совсем её занежил, а между прочим угроза никуда не делась. Темстиале говорила о ледяных фоморах, страж-акула шепнул: «Ши-айс», и Темстиале о них намекала… Дядька Скат, словно в пику хитромудрому тюленю, укреплял морское воинство, изводя молодых бойцов бесконечными учениями и тренировками. На вопрос «Зачем?» он ответил, что готовым нужно быть всегда, а опасность найдётся. К тому же дурные мысли из голов повылетают.

Из всех князей морского царства Гвенн не могла выделить никого, кто бы мог представлять угрозу царской семье, но ощущала эту угрозу, как зверь, который, ещё не слыша и не видя загонщиков, вскакивает с лежбища, топчется на месте и озирается, втягивая воздух.

Гвенн, привстав, упёрлась подбородком в сложенные перед собой кулаки, разглядывая супруга. Во сне Нис казался моложе, его губы не были сжаты, а лицо казалось мягким и совсем юным. Гладкие чёрные волосы отливали синевой, а ресниц хватило бы не на одного волка…

Муж сносил все её вспышки. Нетерпеливый, с ней он был внимателен, бережен и осторожен. И всегда оказывался рядом, готовый поддержать, но никогда не настаивал и не принуждал.

Гвенн очень осторожно переплела свои пальцы с его.

— Люблю тебя, — вырвалось у неё, а этот хитрец тут же распахнул глаза. — Я повторила! — начала оправдываться она. — Я просто повторила!

— Конечно, моя жемчужина. Что рассматривала?

— Вот! — Гвенн сунула ему под синий нос фиолетовый светильник. — И у Айджиана такой же. Пурпур из всех ракушек выскребли?

— Это не пурпур. Это небесная маджента, — Нис заправил за ухо прядь и легонько щелкнул Гвенн по носу.

— Не знаю такого цвета, — насупилась она.

— Представь себе закат, когда нежно-розовый перетекает в сапфирово-синий.

Гвенн заслушалась, а потом встрепенулась:

— И сколько таких светильников?

— Два. Когда-то этим червяком-проклятием хотели извести Айджиана. Мигель вовремя увидел и вытащил. Отец сделал из червяка светильник, представляешь?

Превратить пожелание зла в светоч! Гвенн хмыкнула, узнавая характер морского царя.

— Я спрашивала у Айджиана, а он не сказал, — вспомнила обиду Гвенн, и Нис потрепал ее по макушке.

— Видно, хотел, чтобы рассказал тебе я. Мне этот шар с червяком ужасно не нравился. Я разбил светильник и порвал червяка пополам. Морское проклятие убило бы любого, но не навредило мне. Может, потому что я сам — проклятие, — губы дрогнули в горькой улыбке. — Если захочешь избавиться от меня, придется придумать что-то иное. К примеру, я плохо переношу особо сильные теплые камни.

— Прекрати, Нис, — слова мужа болью отозвались в душе Гвенн.

— Когда я первый раз улёгся здесь, ты сказала, что это уже было. Когда?

Гвенн оцепенела. Не могла она выдавать свои самые постыдные тайны! И разве она это говорила? Вроде бы только думала…

Муж целовал шею — там, где ей нравилось, его руки нежили её тело — каждое касание, каждое движение превращалось в волшебство любови и доверия. Прижал к себе и притих в ожидании ответа.

— Ты знаешь про Лугнасад? — издалека начала Гвенн. — Когда жена может уйти от мужа к любовнику на неделю осеннего праздника. Старый обычай верхних, но он действует у благих.

— Это предупреждение? — Гвенн уловила лёгкий смешок в голосе Ниса.

— Нет, Нис. Это начало моего рассказа. Я вышла замуж за Финтана, чтобы не покидать Чёрный замок… Он говорил, что я виновата в забвении Мидира и в сне-жизни Алиенны. Что я умею лишь ломать, и что уход Дея — моих рук дело. Он повторял мои же мысли… Джаред думал, что Финтан меня бьет, но… синяки проявлялись сами — после его нещадных слов. Я терпела, и это было так унизительно… Муж потерял для меня всякую привлекательность, а сам заявлял свои права при каждом удобном случае. Сама не знаю, как моя жизнь превратилась в мир теней, да ещё на благой земле. Когда Дей вернулся, всё стало намного хуже.

Впервые имя брата не отдалось ни ноющей болью, ни виной. Впервые Гвенн ощутила, что любит Дея. И правда любит, и жизнь ради него готова отдать! Но как за брата и за короля. Это чувство освобождения было так сильно и так прекрасно, что Гвенн рассмеялась от одной глупой мысли.

— Знаешь, Нис, мне первый раз жалко, что я не могу подарить тебе свою невинность!

— Знаешь, Гвенн, — передразнил супруг, — может, ты всё это время шла ко мне? Ты мне себя подарила.

— Самомнения тебе не занимать, дорогой!

— Мне страшно, что я мог потерять тебя тогда, ещё не обретя. Как ты вырвалась?

— Джаред улучил момент, когда Финтана не было рядом. Принёс меня к себе, раздел, убрал синяки и, разбросав мою одежду, улёгся на полу, — Гвенн фыркнула. — Когда Финтан ворвался утром, всё напоминало бурную ночь! Неделя свободы — и я словно воскресла. А потом я обрезала косу и запретила Финтану входить в мои покои. Лишь тогда я узнала, что Джаред — мой кузен. Тут Финтан и ляпнул, что я со всеми братьями пере… знакомилась! Джаред едва не прибил его, а я ответила, что когда пере… знакомлюсь ещё и с Нисом, обязательно сообщу ему!

Гвенн засмеялась, а Нис посерьезнел.

— Я благодарен Джареду. Что до слов, Гвенни — они иногда бывают вещими. Что ты ещё сказала?

— Ещё я пожелала Джареду счастья. От чистого сердца. Может, правда сбудется?

— И не пожелала смерти мужу?

— Нет, Нис! Хватит уже смертей!

— Я сам доложу лесному принцу о нашем с тобой знакомстве, — прозвучало так спокойно и отрешённо, что Гвенн стало очень страшно. Хорошо, что она умолчала об отравленном яблоке, заботливо оставленном для неё первым супругом.

— Но мне, — пообещай мне! — что если увидишь Финтана, то не убьёшь! — Гвенн лихорадочно перебирала всё, чем может остановить Ниса. — Ты знаешь законы лучше меня! О, Ллир и Луг, и зачем я тебе всё рассказала! Ты царевич, ты должен быть примером для своих подданных — Благое Слово и Морской закон в этом едины! Смерть за смерть — и только! Ты даже не можешь бросить вызов!

Нис долго и сердито молчал, и Гвенн поняла, что её рассказ задел за живое. Прижалась к его губам, вздрагивая так, как не вздрагивала от первого поцелуя. Отвлекала его и себя от дурных мыслей, от не случившегося, впитывала острую свежесть моря и густой, волнующий запах нагретой на солнце смолы и вновь теряла голову.