Чтение онлайн

— Всё так, моя госпожа. Но доверие — такая хрупкая вещь, её трудно обрести и легко сломать.

— Я доверяю вам. Не нужно никакой магии. Но откуда Нис узнал про Дея? — Гвенн прикусила губу. Знание бывшего мужа о её любви к брату вылилось в боль и унижение. Неужели и с Нисом будет то же самое?

— Наши купальни лечат и успокаивают, вы рассказали мне многое, а потом задремали. Наш царевич просил не будить и сам взял вас на руки. Целуя, вы называли его Деем. И поцелуй этот был далёк от сестринского.

— Всё в прошлом, всё осталось там, наверху, — махнула рукой Гвенн, убеждая русалку и саму себя.

— Моя царевна, вы сильный маг, хоть и не осознаёте этого. И с вами определенно занимался кто-то из высших.

— Мой кузен, — вновь нестерпимо резанула тоска по дому. — Джаред был высшим магом ещё до Проклятия.

— И магия ваша в первую очередь нацелена на защиту — вас и тех, кто вам дорог, — махнула алым хвостом русалка. — Вы ставите щиты, даже не думая об этом. И щиты эти непросто сломить.

Внезапно Лайхан ринулась в сторону, склонилась в глубоком поклоне.

Вода вокруг загудела, завибрировала, докладывая быстрее топота стражи о приходе морского царя.

Но первым зашел Нис, окинул Гвенн равнодушным взглядом и, сложив руки на груди, замер у гобелена.

Айджиан в не слишком больших покоях царевича показался Гвенн ещё громаднее, чем обычно.

Она и не заметила, как сложила руки на груди и опустила лицо.

— Кивка достаточно, — гулко отдались слова морского царя. — Дочь.

Гвенн затрепетала, решилась ответить, но тут на её виски легли широкие синие ладони с чёрными когтями, а ко лбу прижались губы царя. Тепло прошлось по телу, руку перестало тянуть и дёргать. Зато накатила такая слабость, что подкосились ноги.

Всё плыло не только перед глазами, всё качалось вокруг.

— Мэренн! — строгий голос проникает в сознание. — Мэренн, поторопись, моя королева.

Мама, вспоминает Гвенн, и её вновь охватывает радость. Мама неулыбчива, но она самая лучшая!

— Ещё мгновение! Доченька моя, — тёплая рука ложится на лоб, и крошка-Гвенн впитывает редкую ласку.

— Я просил тебя, — сердито говорит отец. — Я прошу, я требую не гладить волчат без необходимости. Нянек у них достаточно. Любовь убивает вернее клинка.

Гвенн вздрагивает: в голосе отца слишком много боли.

— Ты опять! Опять пугаешь её! Сколько можно?!

Рука пропадает, и Гвенн отчаянно хнычет, желая привлечь внимание родителей.

— Видишь, Мэренн? Ты делаешь только хуже. Так будет каждый раз. Она поплачет и успокоится. Пусть привыкает к одиночеству.

— Что ей нужно, так это родительская любовь. Строгости хватает.

Гвенн, ощущая, что родители уходят, заливается изо всех сил, заходясь в плаче до потери дыхания.

— Не смей! — вновь голос отца, и мама больше не подходит.

— Так больше не может продолжаться! Я уеду, клянусь светлым Лугом! Я уеду и заберу детей!

— Хочешь уехать? Уезжай. Но Дей и Гвенн останутся со мной.

Что-то разбивается, голоса размываются и пропадают.

Да, это последнее, что Гвенн помнила про маму. Родители ссорились, мама упала с башни. Зачем было ссориться на башне?

Отец так старательно оберегал их от любви, и всё напрасно. Гвенн дерзила и вредничала лишь для того, чтобы удостоиться взгляда — пусть гневного, но внимания.

Почему всплыло именно это воспоминание? Видимо потому, что на лбу вновь лежала чья-то ладонь, на сей раз прохладная. Гвенн лениво осматривалась сквозь полузакрытые веки. На кончиках ресниц переливалась радуга от далёкого солнца, льющего свет через окно прямо на постель. Лайхан терпеливо сидела рядом. Ни царевича, ни высокой рогатой фигуры Айджиана.

Зачем он приходил? Проверить, не умерла ли заложница мира? Да и Ниса она всерьёз обидела. Не могут они искренне хотеть помочь. Не могут, не могут, твердила себе Гвенн.

Нис мог просто ничего не делать, продляя муку за нелюбовь к нему. Такая маленькая и незаметная месть! Гвенн бы поняла. Она виновата и должна быть наказана.

А Нис не воспользовался, еще и попросил отца о помощи: кто, как не владелец морских бичей, может исправить нанесённый ими вред?

— Хочешь посмотреть на Ниса? — тихо спросила Лайхан.

— Да! — вырвалось у Гвенн раньше, чем она смогла остановить себя. — Ты можешь открыть Окно?!

— Нет, моя госпожа, — Лайхан отняла руку от лба Гвенн. Придерживая за спину, помогла подняться, поднесла к губам горячий напиток.

Царевна отпила чернильную на вид жидкость, густую и терпкую. След от бича чесался неимоверно, Гвенн завернула широкий рукав: Кожа выглядела здоровой и чистой; по руке, от плеча до кисти, змеился синий рисунок. И правда, морской змей! Отчётливо различались чешуйки, вдоль спины поднимался высокий гребень, оскаленная пасть лежала на тыльной стороне кисти. Это выглядело странно, но очень красиво.

— Немного синего на белом, — спокойно сказала Лайхан. — Если нельзя стереть, надо использовать. Вы ещё хотите увидеть маленького Ниса?

Русалка взяла со стола короткий цилиндр, встряхнула его несколько раз, до звона и протянула Гвенн. Она покрутила недоверчиво и приложила к глазу. В Чёрном замке было похожее, но там мельтешение разноцветных камешков только расцвечивало серое холодное небо…

Морской царь, опершись подбородком на ладонь, величаво восседал на троне.

Мелкий царевич вбегает в зал и прижимается к широкой груди Айджиана.

— Как можно так себя вести? — Мигель влетает следом, заполошно скачет на плече Айджиана, около лица Ниса. — Плохой мальчик, плохой!

— Па-а-апочка-а-а! Мигель мне проходу не даёт!

— Нельзя так делать! Ай-ай-ай, так поступают только мурены!

— Сам ты мурена!

Нис оборачивается и хватает ойкнувшего голожаберника за юбочку.

— Что разбил на этот раз? — пробивает воду голос морского царя.

— Ну папочка! Нет, не разбил!

— Конечно не разбил! Он разнёс, сир! — вырывается из цепких детских рук Мигель. — Подчистую! Сир! В нашем дворце стало меньше места на крыло! Крыло-о-о!