Чтение онлайн

— Когда спектакль шел премьерные разы, некоторые зрители выбегали на сцену и затевали драку, — тихонечко сказал король. — Сейчас уже приняты меры…

Третье действие чуть не доконало Карину. Сцена пыток Никсагора и его превращение из одухотворенного юноши в окровавленный кусок мяса, выкрикивающий проклятия Ильвелину, была чудовищна. Когда Манкович начал петь, все зрители подались вперед. Казалось, невозможно расслышать слов умирающего человека. Но припев оглушительным речитативом раздавался в голове каждого:

В четвертом действии происходит скорый, похожий на фарс, суд над Ильвелином, которого выдал Никсагор. Приговор выносит любимый шут правителя. Предназначенного не избежать — Бог будет казнен. По замыслу режиссера, Ильвелин идет к месту казни сквозь многократно прокручивающийся в обратном порядке цикл времен года. Зима, осень, лето, весна, зима… Солнце и луна в беспорядке мечутся по небосклону, и когда Ильвелин приходит к кресту, он оказывается младенцем, а его враги и друзья — стариками. Только Никсагор на века останется неизменным.

Все это время Ильвелин поет, проговаривая события своей жизни от сегодняшнего дня до рождения. Никсагор же заглядывает в будущее и описывает то проклятие, с которым уходит в века. Боль каждого неимоверна. Их голоса сливаются в единый стон, а потом миг — и чернота. На сцене загорается только одно пятно — красное. В нем сидит Никсагор. Не поднимаясь и не смотря в зал, он начинает петь: «Слышу голос из прекрасного далека», и все начинают плакать.

Раздаются оглушительные раскаты грома. В свете молний, делящих пространство на шестнадцать равных частей, зрители видят испуганные лица друг друга. Это становится частью представления. Так заканчивается «До», и начинается «после».

— Ну, как? — спросил Алик Гьергивич, когда опустился занавес.

Карина не могла ничего ответить — король все понял без слов. На сцену стали выходить актеры. Бывшая гугнеатка подумала, что это очень правильный в психологическим смысле ход, который помогает зрителям вернуться к реалиям жизни, осознать, что увиденное было лишь спектаклем.

— Вы не находите дополнительного смысла в том, что цветы несут Никсагору, а не Ильвелину? — это был уже Крис.

Карина опять не нашлась, что ответить. Она смотрела только на сцену, чтобы лучше запомнить великого актера Алика Манковича.

После представления был устроен банкет для актеров и королевских гостей. Карина с восторгом узнавала в мужчинах во фраках и женщинах в вечерних туалетах тех или иных героев «До». Удалось ей познакомиться и с Аликом Манковичем. Это оказался умопомрачительный мужчина, холенный до барства с карими до черноты глазами.

— Очень приятно! Гугнеатия! — говорил он глубоким баритоном. — Эсверия! А вон и ваш маг!

Актер указал на проходящего мимо юношу, в котором Карина тут же распознала понравившегося ей исполнителя мага Эсвера. Вблизи молодой человек вызывал сложное чувство очевидной и нездоровой женственности. Крис это тоже заметил, и Карина, перехватив его взгляд, прищелкнула языком: вот так. Крис кивнул: квиты.

А король гьергивичей уже представлял любимого ученика фандорцам.

— Эдуард, Тереза знакомьтесь — Алик Манкович. Алик, это правители Фандории.

Актер пожал руку королю, поцеловал руку королеве.

— Принцесса Изольда. Алик галантно поклонился.

— Сусанна Штайн.

— Родственница? — взгляд Манковича стал заинтригованным.

— Нет-нет, она не родственница Питера, — засмеялся король. — Сусанна — даже не из Фандории. Она из Цегенвеи. Помнишь, я тебе рассказывал про королевство физиков?

— Да! Да! Помню! — Алик, не отрываясь, смотрел на худенькую девочку.

— Завтра хочу попробовать ее на роль Донотеи.

— Отлично!

— Но главное, — продолжил король. — Я только что узнал, что у Сусанны сегодня день рождения! Ей исполняется четырнадцать лет!

— Совсем как Донотее! — потрясенно выдохнул актер.

Девочка не знала, как реагировать на разворачивающийся вокруг нее диалог, и беспомощно оглянулась, но Алик уже предлагал ей свою руку.

— Разрешите в качестве подарка устроить вам экскурсию по нашему театру?!

Алик не отступился до тех пор, пока Сусанна не приняла приглашения. И вот они уже уходят. Смотря им вслед, Карина невольно отметила, что это очень красивая пара: высокий импозантный брюнет и хрупкая маленькая девочка со светлыми локонами. Когда они скрылись из виду, Крис посмотрел на Карину многозначительно и сказал весело:

— Вот так!

На следующее утро были запланированы пробы, в которых принимала участие Сусанна. В ее группу поддержки входили представители трех королевств. На сцене меняли декорации вчерашнего спектакля. Сусанна как обычно была немного отстраненна и меланхолична, но когда появился Алик Манкович, на ее губах появилась улыбка. Актер сразу направился к ней:

— Доброе утро! Как вы отдохнули?

Алик взял сценарий и выбрал один из последних листов.

— Будем работать с этим эпизодом!

Сусанна близоруко склонилась над текстом. Пришел король гьергивичей, что-то долго объяснял девушке. Показывал на сцену, изображал, размахивал руками. Цегенвейка была сосредоточенна и серьезна — ей как физику главное было понять условия задачи.

— Ну, что? Поехали! — король хлопнул в ладоши. Сусанна поднялась на сцену и села на приготовленный стул. Стремительно в образе кого-то появился Алик Манкович. Он подошел к Сусанне. И встал за девушкой, положив руки на спинку стула.

— Донотея, — сказал он. — Я должен уехать. Последнее, что я могу сделать, это не оставлять ложных надежд — я не вернусь, я люблю другую.

Глаза Сусанны заблестели, но она не произнесла ни звука.

Алик Манкович продолжал:

— Меня ждет невеста и мой народ.

Две крупных слезы потекли по щекам девочки.

— Что это? — в панике спросила Карина.

— Это пьеса «Донотея и Арчибальд», — не отрывая взора от сцены, сказал король актеров.

— О тебе скоро забудут, — продолжал Алик. — Твой подвиг никому не нужен. Сама знаешь, в нашей стране другие проблемы.

Сусанна начала говорить. Было видно, как ей это трудно.

— Спа…сибо… Ар…чи… Я… знаю… ты… по…мо…гаешь… мне… пе…ре…жить… раз…лу…ку… Спа…сибо.

Арчи развернул ее к себе:

— Прекрати! Ты душишь меня своим благородством! Ты всегда приписывала мне слишком много достоинств! Что я должен сделать, чтобы ты поняла — я не стою твоей любви?!

А Донотея вдруг сказала просто, как будто разговор шел о чем-то постороннем:

— Слушай, что-то сердце закололо…

Она неловко дотронулась до левой груди ребром ладони. Но боялась нажать, потереть. Только слегка морщилась.