Чтение онлайн

— А мн то что до этого?

— Знаете, третій почтеннйшій: коли вы не хотите больше слушать, такъ и не слушайте, — проговорилъ человкъ тономъ оскорбленной добродтели. — Вы сами начали. Вы сказали, и очень ясно показали, кром того, что вы никоимъ образомъ не другъ этому парню. Но я своихъ мнній и своей компаніи никому не навязываю. Я честный человкъ — вотъ кто я. Приведите меня, куда хотите, хоть въ судъ, и я скажу: «милордъ, я честный человкъ». Вызовите меня въ судъ, какъ свидтеля — или куда тамъ хотите, — и опять-таки скажу его свтлости то же самое и книгу поцлую. Я не рукавъ поцлую, а книгу.

Не столько во вниманіе къ этимъ превосходнымъ аттестаціямъ, сколько изъ неугомоннаго желанія набрести на какой-нибудь путь къ открытію, на которомъ были сосредоточены вс его помыслы, Брадлей отвчалъ:

— Вамъ нечего обижаться. Я вдь не имлъ намренія васъ задирать. Вы слишкомъ громко кричали на улиц — вотъ и все.

— Почтеннйшій, — заговорилъ смягчившись мистеръ Райдергудъ таинственнымъ тономъ: — Я знаю, что значитъ громко, и что значить тихо — тоже знаю. Натурально, знаю. Да и странно было бы мн не знать, какъ меня христіанскимъ именемъ назвали, Роджеромъ, и назвали такъ по моему отцу, а моего отца по его отцу. Кто первый въ нашемъ роду получилъ это имя — я, натурально, не знаю, не стану васъ обманывать на этотъ счетъ. Засимъ желаю вамъ, чтобы здоровье ваше было лучше, чмъ оно оказываетъ по лицу, потому какъ внутри у васъ должно быть очень неладно, если тамъ то же, что снаружи.

Испуганный открытіемъ, что лицо его слишкомъ явно изобличаетъ состояніе его души, Брадлей сдлалъ усиліе придать ему спокойное выраженіе. Не мшало во всякомъ случа разузнать, въ чемъ состояло дло, которое имлъ этотъ человкъ къ Ляйтвуду или къ Рейборну, или къ нимъ обоимъ, въ такой неурочный часъ. И онъ ршилъ узнать это, тмъ боле, что незнакомецъ былъ у нихъ, можетъ быть, на посылкахъ.

— Вы поздненько заходили въ Темплъ, — замтилъ онъ съ неуклюжей развязностью.

— Я только что собирался сказать вамъ то же самое, третій почтеннйшій, провалиться мн на этомъ мст! — воскликнулъ мистеръ Райдергудъ съ хриплымъ смхомъ.

— Дло тутъ было одно у меня, — проговорилъ Брадлей, въ смущеніи озираясь.

— И у меня дло было, — сказалъ Райдергудъ. — Но я не боюсь разсказать, какое. Чего мн бояться? Я подручный у смотрителя шлюза — здсь, на рк. Сегодня была не моя очередь, а завтра я дежурный.

— Да?

— Да. И я пришелъ въ городъ по своимъ дламъ. А дла мои въ томъ, чтобы получить штатное мсто смотрителя шлюза, и еще чтобы притянуть къ суду проклятый пароходъ, что меня утопилъ. Я не позволю топить себя задаромъ.

Брадлей посмотрлъ на него такъ, какъ будто передъ нимъ было привидніе.

— Пароходъ меня опрокинулъ и потопилъ, — продолжалъ съ тупымъ упорствомъ Райдергудъ. — Меня вытащили посторонніе люди, но я ихъ вовсе не просилъ. Я хочу, чтобъ мн заплатили за жизнь, потому какъ пароходъ отнялъ ее у меня.

— Такъ за этимъ-то вы и ходили къ мистеру Ляйтвуду ночью? — спросилъ Брадлей, недоврчиво осматривая его.

— За этимъ самымъ, да еще за письмомъ, чтобы мн получить мсто смотрителя шлюза. Мн нужна письменная рекомендація, а кто же долженъ дать ее мн, какъ не онъ? Я такъ и говорю въ своемъ письм — въ томъ, что дочка моя писала собственной рукой: тамъ и крестикъ мой поставленъ внизу, чтобы все было, какъ быть должно по закону, — я говорю: «Кто, какъ не вы, законникъ Ляйтвудъ, подастъ эту бумагу куда слдуетъ, и кто, какъ не вы, взыщетъ убытки мои съ парохода? Потому», говорю я (это я говорю: вдь крестикъ-то мой недаромъ стоить), «потому какъ я изъ-за васъ да изъ-за вашего пріятеля довольно хлопотъ себ принялъ. Если бы вы, законникъ Ляйтвудъ, пособили мн настоящимъ манеромъ, постояли бы за меня врой и правдой, а другой почтеннйшій настоящимъ манеромъ мои слова записалъ (все это я говорю выше крестика, какъ оно быть должно но закону), у меня бы теперь денежки въ карман звенли, вмсто цлаго груза бранныхъ словъ, которыми меня потчуютъ, а я глотай». Это, я вамъ доложу, не очень-то вкусное блюдо, будь у тебя какой угодно аппетитъ. А что вы тамъ насчетъ позднихъ часовъ подпускаете, — проворчалъ мистеръ Райдергудъ, закончивъ монотонный перечень своихъ обидъ, — такъ вы взгляните-ка прежде на этотъ вотъ узелокъ, что у меня подъ мышкой, и сообразите, что я возвращаюсь на шлюзъ, а значитъ Темпль-то приходится мн по пути.

Пока тянулось это повствованіе, выраженіе лица Брадлея Гедстона измнилось; теперь онъ наблюдалъ разсказчика съ напряженнымъ вниманіемъ.

— А знаете, — сказалъ онъ посл непродолжительной паузы, когда они прошли рядомъ нсколько шаговъ, — мн кажется, я могъ бы назвать васъ по фамиліи, если бъ захотлъ.

— Ну что жъ, попробуйте! — былъ отвть, и Райдергудъ остановился, вперивъ въ своего спутника пристальный взглядъ.

— Ваша фамилія Райдергудъ.

— Моя, моя, чортъ меня возьми! — воскликнулъ этотъ джентльменъ. — А я вашей не знаю.

— Это дло другое, — сказалъ Брадлей. — Я и не думалъ, что вы знаете.

Брадлей продолжалъ путь, о чемъ-то размышляя, а Рогъ шелъ рядомъ съ нимъ, что-то бормоча. Смыслъ бормотанья былъ такой: «Клянусь Богомъ, Рогъ Райдергудъ сталъ общественнымъ достояніемъ, и всякій считаетъ себя въ прав трепать его имя, точно какой-то уличный насосъ». Суть размышленій была: «Вотъ орудіе. Не употребить ли его въ дло?»

Они прошли Страндъ вплоть до Пелль-Мелля и повернули къ Гайдъ-Парку. Брадлей соразмрялъ свои шаги съ шагами Райдергуда и предоставлялъ ему выбирать путь. Такъ медленно работалъ мозгъ школьнаго учителя и такъ неясны были его мысли, рабски подслуживавшіяся одной всепоглощающей мысли, обозначая темными вхами, какъ деревья подъ ночнымъ облачнымъ небомъ, линію длиннаго проспекта, въ конц котораго онъ видлъ все т же дв фигуры — Рейборна и Лиззи, никогда не покидавшія его, — такъ медленно работалъ его мозгъ, говорю я, что они прошли добрыхъ полмили, прежде чмъ онъ заговорилъ. Но и тутъ онъ спросилъ только:

— Гд вашъ шлюзъ?

— Миль за двадцать отсюда вверхъ по рк, а то, пожалуй, что и за двадцать пять, — былъ угрюмый отвтъ.

— Какъ онъ называется?

— Плашватеръ-Вейрмилльскій.

— А если бы я предложилъ вамъ пять шиллинговъ, — что тогда?

— Гм! тогда я взялъ бы ихъ, — сказалъ мистеръ Райдергудъ.

Школьный учитель опустилъ руку въ карманъ, досталъ дв полкроны и положилъ ихъ въ протянутую ладонь мистера Райдергуда. Тотъ остановился у перваго подъзда, попробовалъ звукъ обихъ монетъ и лишь тогда расписался въ полученіи.

— Въ васъ есть одна хорошая черта, третій почтеннйшій, — сказалъ онъ, снова двинувшись впередъ, — вы не прижимисты на деньги. А теперь объясните, — прибавилъ онъ, пряча монеты въ карманъ съ того боку, который быль дальше отъ его новаго друга, — для чего вы это мн дали?

— Для васъ.

— Это я и самъ знаю, — сказалъ Райдергудъ. — Я понимаю вдь, что ни одинъ человкъ въ здравомъ ум не подумаетъ, что я отдамъ назадъ то, что разъ попало мн въ руки. Я спрашиваю: чего вы за это хотите?

— Не знаю самъ, хочу ли чего-нибудь. А если и хочу, такъ еще не знаю — чего.

Брадлей говорилъ какъ-то тупо, разсянно, какъ будто разсуждая самъ съ собой. Мистеру Райдергуду это показалось очень страннымъ.

— Вы не долюбливаете этого… Рейборна, — сказалъ Брадлей, помолчавъ и подходя къ ненавистному имени такъ неохотно, какъ будто его силой подтащили къ нему.

— Да, не люблю.

— Я тоже.

Райдергудъ кивнулъ головой и спросилъ:

— Такъ вы за это… деньги-то… за это?

— Пожалуй, что и за это. Чего-нибудь да стоитъ, какъ вы думаете, встртить сочувствіе въ самомъ главномъ, въ такомъ, что поглощаетъ вс твои мысли, гвоздитъ теб мозгъ.

— Гвоздитъ-то гвоздить, это врно, — замтилъ мистеръ Райдергудъ. — Такъ-то, почтеннйшій. Что ужъ тутъ: шила въ мшк не утаишь. Я себ сразу сказалъ: оно въ немъ крпко засло; оно его точить и гложетъ и отравляетъ его.

— А хоть бы и такъ! — выговорилъ Брадлей дрожащими губами. — Стало быть, есть причина.

— Мало ли причинъ, чортъ возьми! — подхватилъ мистеръ Райдергудъ.