Чтение онлайн

– Тебя не касается. Валите отсюда. Идите куда шли!

Но парни не слушают его. Они лишь ржут над словами Роба и заключают нас в кольцо.

Белобрысый оказывается около меня и берет мой подбородок двумя пальцами.

– Пусти ее! – кричит Роб. Но его оттаскивают двое помощников парня. Он пытается вырваться. Одному из них он бьет пяткой по ноге; парень кривится и кричит:

– Шел, эта тварь мне едва ногу не отбила! Можно убить его?!

– Нет. Пока нет, – поворачивается белобрысый по имени Шелдон. Его компания. Значит, он – голова гидры, что нужно отрубить, чтобы тело перестало дергаться! Ясно. Цель поставлена. – Кто ты, красавица? Я не видел тебя здесь. И ты, явно, не из центровых. Кто ты? – рассматривает он меня тем временем, забыв на минуту о Робе.

Я вытягиваю шею, стараясь оказаться ближе к этому надменному ублюдку, что имеет ровный нос, но через чур огромные зеленые глаза. На лбу у него, ближе к виску, я замечаю маленькую татушку. Она черная и замысловатая. Узоры, что соединяются друг с другом и соединяются в горизонтальную восьмерку.

Символ бесконечности.

Интересно, а он в курсе этого?

– Отпусти, пока я добрая! – сообщаю я Шелдону.

– Оказывается, ты еще и кусаться можешь, а не только лаять? С этим уродом, лишь суки время проводят. Трутся об него, надеясь на сладкую кость. Ты из них, краля?! – сжимает он специально сильнее пальцы на моем лице.

Что ж…

Я с силой бью по руке парня, нога попадает прямо в коленную чашечку, обещая хромоту и жуткие боли своему владельцу. Мой локоть идет ему прямо в горло, а вторая рука бьет прямо в солнечное сплетение.

Он падает на колени, отплевываясь кровью. Но он не сломлен.

Его подопечные озираются по сторонам и в страхе смотрят то на меня, то друг на друга.

– Бегите! – приказываю я им. Их не нужно долго упрашивать.

Я опускаюсь на корточки, чтобы видеть лицо белобрысого. Он смеется и смотрит прямо мне в глаза.

Робин подходит к нам, но остается на расстоянии.

Он не собирается мне мешать.

– Кто ты? – тем временем задает мне вопрос Шелдон.

– Девушка, которую оскорбили, назвав сукой! – беру я его волосы, оттягивая назад. Ему приходится подчиниться мне. Но он, кажется, даже рад этому.

– Ты меня заинтересовала.

– Правда? Жаль, что ты меня нет! – сжимается мой кулак и грубо бьет по челюсти парня. Он кулем валится на грязную площадь. Далеко, где-то на главной торговой площади слышится вой сирен. Крики.

Нужно скрыться. И быстро.

– Идем!

– Ты непохожа на других. Я согласен с ним.

– Кто это, ты расскажешь мне потом. Но не сейчас… Нам надо сейчас идти… или уже бежать! – вижу я приближающихся охранителей порядка в гетто.

Мы с Робом пускаемся в бега. Скрыться среди складов нетрудно, но и нелегко.

Бег не пугает меня, меня пугает те, кто гонятся за нами. А вот парню кажется становится не очень. Он держится за бок и часто сбавляет темп. Ему дурно.

– Ты как? – ровняюсь я с Робом.

– Нормально. И почему я бегу с той, что хотела меня убить и убила?! – с трудом произносит он. Ему нужно было это сказать мне?

– Я не собираюсь извиняться!

– Я это понял.

– Тогда, тебе лучше не повторять это вновь. Я ведь могу и вновь воткнуть в тебя нож! – пугаю я его.

– Не сможешь, – останавливает он меня. Погони не слышно. Они отстали. Мы смогли убежать от них. Это хорошо, есть время на передышку. – Ты не сможешь вновь воткнуть в меня нож, – со стопроцентной уверенностью говорит мне Роб.

– Почему же?

– Я видел твои глаза, когда ты поняла, что я умираю у тебя на руках и все это… из-за тебя. Ты испугалась. А убийцы не боятся смерти своих жертв. Ты не такая!

– А какая я? Какая?! Та, которую загнали в угол еще до ее рождения лишь потому, что она была непохожа на вас всех? Да?! – злюсь я на его слова. Они задевают меня. Его слова – правда. Я не могу убить человека.

Роб обнимает меня со спины, обхватив руками. Вырываться не хочется. Но и оставаться так – это позволить себе слабость, что непростительно для меня. Так учил меня отец.

– Убери от нее свои руки, парень, если хочешь, чтобы они были у тебя целыми! – слышу я голос отца над головой.

Он стоит на крыше одно из складов. Его лицо искажает тревога за меня и обида на мою выходку. На его плече автомат. Он готов к войне, лишь бы вытащить меня из гетто.

Робин отпускает меня, но не отходит ни на шаг. А зря… отец никогда не шутит.

Тем временем, отец спускается к нам. Он хватает меня за руку и дергает к себе.

Я кривлюсь, но молча сношу его гнев – я заслужила это.

– Ей больно! Отпустите ее! – кидается мне на помощь Робин. Но я взмахом руки останавливаю его. Не тот момент, когда нужно вступаться и защищать. Но кажется, что отец так не считает. Ему интересен парень.

Он кивает и произносит:

– Ты… кто ты и как оказался рядом с ней? – отец смотрит на Робина в упор, но тот выдерживает его взгляд.

– Я – Робин.

– И кто же ты, Робин? Ты ответил лишь на одну часть моего вопроса. Вторая часть… я жду!

Роб прочищает горло и твердо говорит то, что говорить не стоит.

– Сын Ксандера – мэра этого гетто.

– Ксандера?!

Глаза моего отца наливаются кровью. Его рука больно сжимают мое запястье и я постанываю, ощущая боль в руке.

Робин кидается ко мне.

– Вы делаете ей больно!

– Это твой отец сделал ей больно, когда убил ее мать! – бьет мне в самое сердце отец. Я задыхаюсь слезами и не знаю, куда мне убежать от всего этого.

– Я знаю. И она уже убивала меня из-за этого родства.

Брови отца делаются дугой. Теперь он поворачивается ко мне, ожидая мои пояснения.

– Я пырнула его ножом.

– Именно! – улыбается Роб и задирает край футболки. Небольшой шрам, который стал бледно-розовым цветом, словно ему уже больше года, идет от бока к животу. – Я умер.

– И почему же я говорю с мертвецом? – держит отец на мушке Роба. Тот даже не смотрит на дуло оружия, он просто ждет моего шага. Я должна рассказать отцу о такой возможности моего организма. – Надежда?!

– Я вылечила его лишь прикосновением рук.

Молчание оглушает. Отец ничего не говорит, но его трясет. Я такого не видела. Хладные очень спокойные и очень сдержаны. Но не сейчас.