Чтение онлайн

Рассказав немного об экзотических фруктах, я перешёл к делу. Вернее попытался осторожно прощупать почву.

— Можно вопрос?

— Давайте, — пожал капитан плечами и допил вино.

Я подлил ему ещё. Портвейн с Альто Дору был превосходен. Прежде чем попасть в погреба «Императрицы» бочки с вином сменили несколько хозяев. Следуя в Англию они стали призом французского приватира, который сбыл их парням из Флиссингена, а они уже переуступили мне.

— Прежде всего многих нас здесь озадачил ваш статус. Не сочтите за неуважение или невежество, но коммерц-коллегия не та организация, что может осуществлять прямое управление территориями или людьми.

В Виктории я давно уже не следил за языком в том смысле, что перестал подбирать слова, имеющие хождения в эту эпоху. Друзья привыкли, освоили нашу с Лёшкой лексику, но для Колычева это могло стать препятствием. Возможно из-за этого он довольно долго молчал, а быть может раздумывал, стоит ли вообще говорить на тему его полномочий. С другой стороны, у него не имелось приводных механизмов власти, за исключением дюжины казаков, и чтобы держать руку на пульсе ему потребуется сотрудничество с кем-нибудь вроде меня.

— Что ж, вы правы, — сказал наконец он. — Управлять землями территориями может лишь Сенат посредством губернских учреждений и полиции.

— Проблема в том, что эти земли не принадлежат Российской Империи, — заметил я. — Тем более они не входят ни в одну из губерний. Нет здесь ни управ благочиния, ни магистратов, ничего…

Ни один мускул не дрогнул на лице капитана.

— Кому же они принадлежат, эти земли? — спросил Колычев, впрочем без всякого раздражения. Скорее его забавлял разговор. — Меня доставили сюда на шхуне вашей компании, и теперь я вдруг понял, что совершенно не знаю, где мы точно находимся? Я знаете ли военный, привык к картам, но на карте вашего шкипера город не значился, а из него самого и слова не вытянешь. Мне же немного не по себе, когда я не могу определить местоположение.

Разговор прервало появление Архипова, сопровождаемого двумя официантами. Перед нами поставили большие блюда с ломтиками свинины, бананов, батата и разнообразной зеленью. Керамические чашечки заполняли горчица, хрен, майонез, сметанные и ягодные соусы, а от прикрытой тканью корзинки расходился аромат свежеиспеченных булочек. Большой кувшин с лимонадом (со льдом, но без газа, разумеется) и два глубоких бокала завершали композицию.

Так же быстро обслуга во главе с хозяином удалилась.

Я добавил к свинине немного ягодного кислого соуса и положил кусок в рот. Капитан решил не рисковать и поступил точно так же.

— Превосходно, — одобрил он, разжевав мясо.

Я решил, что момент подходящий, чтобы продолжить разговор.

— Конкретно Виктория расположена на огромном острове. Он простирается на четыре сотни верст в длину и отделен от Америки сетью узких проливов. Мы его называем просто Островом. Беда в том, что он фактически находится на землях испанской короны. Поэтому наши поселения здесь, не говоря уж о Калифорнии, существуют примерно на тех же правах, что и английские колонии в Гондурасе или на берегу Москитов. Вы слышали о них?

Колычев кивнул.

— Там добывают красное дерево, насколько мне известно, — сказал он.

— Верно. Эти колонии не подчиняются ни одному из королей, но не считают их и независимыми, подобно Соединенным Штатам. Испанцы время от времени пытаются выбить непрошеных колонистов, но те умеют за себя постоять, а на большую войну у испанцев не хватало сил. Америка слишком велика.

Я съел ещё один кусочек свинины, приправив на этот раз горчицей со сливками.

— Это одна сторона вопроса, — продолжил я. — Другая заключается в том, что поскольку Британия не ищет приобретений на берегах Гондураса, во всяком случае не заявляет об этом открыто, то испанцы отчасти смирились с поселенцами, оставили колонию в покое. А вот на Берегу москитов британцам закрепиться не удалось. Враждебные племена индейцев, беглые рабы. Белому человеку там пришлось нелегко. И берег вернулся под власть их католических величеств. Землями невозможно владеть, не заселив их людьми…

Эти аргументы были частью стратегии защиты от притязаний Империи, которую мы заранее продумали вместе с Лёшкой. Аналогия с британским Гондурасом хотя и не являлась полной, хорошо подходила нашему случаю. Была ещё конечно Тортуга, был Нассау, другие независимые образования, но мы не хотели у кого-либо вызывать ассоциацию с пиратами. Да и несостоятельность пиратских республик была очевидна.

Предоставив капитану переваривать вводную, я отдал должное обеду. Он впрочем тоже предпочел покушать и подумать, вместо того, чтобы сразу перейти в контратаку. Когда, наконец, со свининой было покончено, Архипов принес банановый пирог, жаренные орехи и сыр, а мы вернулись к портвейну и разговору.

— Похожая ситуация и с нашими поселениями, — сделал я следующий логический шаг. — Пока Российская Империя не пытается поднять здесь свой флаг, испанцы не будут особенно дёргаться. А если вдруг дёрнутся, у нас достаточно сил для ответа. С другой стороны, и Российской Империи не стоит ускорять события. Потому что тогда испанцев всерьез озаботит судьба территорий. А им куда проще перебросить сюда подкрепления. Им не нужно тащить армию через Сибирь. У них всей суши — небольшой перешеек между океанами. И вдобавок несколько крупных портов на этом берегу.

Я откусил от пирога. Он напоминал шарлотку, но только с бананами вместо яблок.

— Отлично! Попробуйте.

Капитан придвинул к себе блюдце.

— Гораздо большее беспокойство вызывают англичане.

— Вот как?

— Да. Англичане сожрали Новые Нидерланды, французскую Канаду, испанскую Флориду, а малонаселенную Русскую Америку они сожрут не поморщившись. И никакая помощь от Империи ничего не изменит. Но…

Я поднял палец восклицательным знаком.

— Но?

— Но самих англичан сожрали американцы, — завершил я мысль. — То есть бостонцы. И в этом есть наша надежда. Потому что мы тоже своего рода американцы.

— Не слишком ли смело?

— Не думаю. Для Российской империи гораздо выгоднее было бы уподобиться англичанам и высылать сюда всех неисправимых преступников, гулящих девок, бродяг. Дикая природа или исправляет или убивает.

— Для этого есть Сибирь, — заметил Колычев.

— Сибирь недостаточно удобна.

— Отчего же?

— Понимаете, у меня есть философская идея, — признался я. — Представьте, что есть человек, склонный, допустим, к разбою. Но станет ли он обязательно разбойником? Думаю. что нет. Он может отправиться на край света, чтобы попытать удачи в каким-нибудь предприятии сулящем еще больше золота чем разбой. Тут полно таких людей. Если честно, каждый второй.

Колычев кивнул.

— Но! — продолжил я. — Если его не отпустить, натура никуда не исчезнет. Он выйдет на большак или начнет бунт, устроит вторую Пугачевщину. Мало того что сам сгинет, так совратит и вполне добропорядочных крестьян. А сколько солдат и офицеров будет за ним гоняться, и сколько их сложит головы? А здесь он приносит пользу. А если не дай бог, учинит какой вред (случается и такое), то местные быстро с этим разберутся. Без казаков и армии. Сук, петля, вот и весь суд.

Я думал, что размышлениями в конце концов, выведу из себя капитана. Для того и начал разговор, чтобы прощупать почву. Капитан, однако, лишь усмехнулся.