Чтение онлайн

– Она оказалась ошибочной.

– А если нет? Если погибший действительно имел отношение к этим отравлениям и кто-то увидел, как вы ждете меня у моего номера, и понял, о чем именно вы собираетесь мне рассказывать? Может, этот неизвестный решил сразу избавиться от Юхнина, чтобы замести все следы? Ведь раньше вашего вратаря только травили, а сейчас произошло убийство. И, судя по мгновенной смерти врача, на этот раз яд был куда более действенным.

– Я уже ничего не понимаю, – созналась Марина, – какой-то кошмарный сон! Нужно просто подождать, когда он закончится.

– А если ваша версия все-таки была правильной? – снова настойчиво повторил Дронго.

– С нами не было Эмилии Максимовны, – напомнила она, – а я считала, что именно она была связана с ним.

– Это ничего не значит. Если она дважды прибегала к помощи врача, то теперь могла найти кого-то другого, чтобы убрать самого Юхнина.

– Кого она могла еще попросить? – задумчиво произнесла Марина. – Может, Дениса Петровича? Но он бы никогда на подобное не пошел – слишком добрый. Или нашего Феликса? Он бы тоже в жизни не согласился – слишком трусливый и осторожный карьерист. Тогда кто еще? Из наших самый близкий к ним только Бабаян. Неужели он мог пойти на такое?

– Я с ним только что разговаривал. Он все еще не может прийти в себя после случившегося.

– Тогда не знаю. Может, Роберт Чаржов? Он иногда выполнял некоторые деликатные поручения Бочкаревых, не имеющие отношения к нашему клубу.

– Вы готовы перебрать всех, кто с вами прилетел?

– Если это вам поможет, – ответила Марина. – Никак не могу примириться с мыслью, что он погиб. У меня такое гадкое ощущение, что я его убила. Как будто я лично виновата в его убийстве. У вас нет сигарет? Да, вы не курите. Извините, я возьму сигарету у кого-нибудь из ребят.

Она успела сделать только два шага, когда они увидели бегущего по коридору сотрудника отеля. Увидев Дронго, он подбежал к нему и, запыхавшись, проговорил:

– Простите, господин, вас ищут сотрудники полиции. Вы не могли бы пройти вместе со мной?

Дронго согласно кивнул. Они прошли по коридору и спустились вниз, чтобы пройти в комнату, где уже находились Бочкарев, прибывший сюда начальник местной полиции, следователь, переводчик и тренер Веземан. Увидев вошедшего Дронго, Бочкарев недовольно нахмурился. Затем, указывая на него, сказал:

– Это тот, кого вы искали.

Переводчик перевел его слова обоим сотрудникам полиции, и начальник полиции мрачно взглянул на Дронго.

– Вы понимаете турецкий? – спросил он.

– Да, – кивнул Дронго, – конечно, понимаю.

– Тогда будем говорить по-турецки, – предложил полицейский. – Как мне к вам обращаться?

– Меня обычно называют Дронго. Простите, с кем я разговариваю?

– Начальник полиции Орхан Кямал, – представился тот, – а это наш следователь Али Намык Хасан, – показал он на следователя, – и мы хотели увидеть вас, чтобы допросить по поводу смерти господина Юхнина. – Кямал с трудом произнес эту фамилию.

«Представляю, какие у них будут сложности с именем Эммануил», – не к месту подумал Дронго.

– Господин Дронго – один из лучших экспертов в мире по расследованию преступлений, – пояснил Веземан, сказав эти слова по-немецки.

Начальник полиции учился в Германии и хорошо владел немецким и английским языками. Ему было чуть больше сорока, подтянутый, спортивный, высокий, он являл собой тип скорее западного шерифа, чем обычного восточного начальника полиции с выступающим пузом и тройным подбородком. Сказывалась его учеба в Германии и подготовка в полицейской Академии западного типа в Стамбуле. Если в турецкой армии и службе безопасности уже более семидесяти лет были западные и секулярные традиции, то в полиции они начали приживаться только в последние четверть века.

Полицейский несколько удивленно взглянул на Дронго. Этот высокий широкоплечий мужчина скорее напоминал профессионального киллера или руководителя службы безопасности, чем интеллектуала с мировым именем. Затем, показав на свободный стул, предложил:

– Садитесь, мы хотим с вами поговорить.

Дронго уселся на стул.

– Наш следователь просмотрел пленку с записями внутренних камер наблюдения, – сообщил начальник полиции. – Вчера ночью вы последним входили в номер погибшего.

– Да, – подтвердил Дронго, – входил, чтобы переговорить с этим господином. Дело в том, что герр Веземан попросил меня провести небольшое расследование, и я согласился им помочь. Поэтому вчера вечером я вошел к господину Юхнину, чтобы кое-что выяснить.

– Вы подозревали, что ему грозит опасность? – вмешался следователь. Он был гораздо моложе. Ему было не больше тридцати пяти. Рыжеватый, среднего роста, плотный, с немного выпученными светлыми глазами и рыжими усами. Среди турков встречались и подобные типы.

– Нет, не подозревал. Мне хотелось уточнить у него некоторые детали происходивших в команде событий.

– Вы были последним, кто входил к нему ночью, – сказал Орхан Кямал, – а утром его убили. Это случайность, совпадение или вы предполагали, что такое может случиться?

– Пока не могу ответить на этот вопрос.

– Вас просили провести собственное расследование, – уточнил начальник полиции.

– Вам, очевидно, уже рассказали, – понял Дронго, – что у них в команде в последние месяцы происходили странные происшествия. Дважды кто-то сознательно травил их основного вратаря Николая Епифанцева перед важными встречами. И меня попросили выяснить, кто именно мог это совершить.

– Получается, что вы не только не смогли расследовать преступление, но и отчасти спровоцировали убийцу на это убийство, – заметил Орхан Кямал.

– Возможно, вы правы, – вздохнул Дронго, – но пока определенно ничего нельзя сказать.

– Я не совсем понимаю, – снова вмешался следователь, – почему именно вы пришли к господину Юхнину? Приехало столько человек, а вы ночью идете именно к нему. Я не верю в случайности, господин Дронго. Можете объяснить, почему вы ночью пошли именно к нему? Не могли подождать до утра?

– В команде дважды произошло отравление, и я хотел узнать об этом у врача, который работает в этом клубе уже несколько лет, – пояснил Дронго. Рассказывать о визите Марины ему не хотелось.

– О чем они говорят? – поинтересовался Бочкарев, обращаясь к переводчику. Тот был гагаузом из Молдавии и соответственно хорошо знал оба языка – русский и турецкий.

– Его спрашивают, почему он ночью ходил именно к господину Юхнину, а он объясняет, что погибший был врачом, поэтому господин эксперт хотел с ним переговорить.

– Значит, он заходил ночью к нему в номер, – понял Бочкарев. – Какой прыткий! Я даже не думал, что он так рьяно возьмется за наше дело. Молодец!

– О чем вы разговаривали с врачом? – спросил начальник полиции.