Чтение онлайн

— За что ты пострадала, Сломанная? За гордыню? Или раньше ты стояла тут одна, а этот лес вырос уже после — это твои дети? — вслух спросил я. — Да, многое не так, как видится — ты еще жива и продолжаешь расти, увеличиваясь в толщине — значит, можно превозмочь и кажущуюся смертельной рану, ты это хочешь сказать? Или то, что на каждую силу может найтись еще одна — превосходящая? Стоя у твоих ног, Сломанная Сосна, можно учиться непрерывно…

— Да уж, — раздалось с ветки над головой. — Я думал, что тут спятит любой друид, а заклинило целого герцога! Давно ли ты повадился сам с собою трепаться вслух, герцог? Или это еще не все твои сокрытые доблести?

— Шингхо…

— Мы не виделись почти целый день, Дорога. Скажи мне, чему ты успел научиться по пути?

— Что иногда для убийства требуется причина. Сегодня я такую не нашел.

— Чтож, не так плохо, как могло быть. Кстати, тебе это может показаться не вовсе уж безынтересным. Пока ты щадил оборотниху, родившую, кстати, Радмарту нового воина, погиб Фир Дарриг.

— Какой из них?

— А ты разве водился с несколькими, или ты приглашал в Замок Совы всех Дарригов, попадающихся тебе по пути?

Я понял. Погиб мой недавний собеседник, которого я подкупил и подрядил на проводы дурня из-за Кромки. Мне стало больно. Больнее, чем когда я нашел колдуна, прибитого на воротах собственного дома. И, кажется, больнее, чем когда я проезжал по горелым селищам своего майората.

— Как это произошло?

— Оборотни Радмарта, искавшие тебя, за версту учуяли дурака, которого ты решил опекать. Они пустились в погоню. Выполняя свою часть договора, Фир Дарриг встал на их пути.

— Они убили обоих? — чтоб твое имя забыли твои же родичи, ублюдок из-за Кромки! Маленький сид был обречен в схватке с оборотнями — но он и не подумал спасаться. Дело тут не в погребах герцога Дороги. Но он вправе был рассчитывать на некоторые трудности с Ягой, а не на битву с волками Северных Топей…

— Нет. Фир Дарриг, пользуясь правом сида, открыл Кромку и успел выкинуть дурака отсюда. Но собраться для нового пишога он просто не успел. Они разорвали сида в клочья.

— Когда я поймаю первый десяток оборотней, я наделаю из их шкур барабанов! Но отчего сид не ушел вместе с ним?!

— Он выполнял ваш договор, Дорога. Он должен был удостовериться, что дурак в безопасности. Это задержало его. Договор должен быть выполнен, это Закон, а законы не нарушают, герцог.

— Да ну? А Хелла?

— А ты, к примеру, хочешь разделить его судьбу? Я бы не торопился на твоем месте. Если ты вошел в заброшенный дом, и на тебя с порога не кинулись оголодавшие упыри, это еще не значит, что все так и будет хорошо и дальше. К примеру, в погребе. Пойми — ты можешь себе представить одновременный сдвиг всей земной коры? Такой, чтобы городище Вейа оказался на корнях селища Сломанного Ясеня? Нет? Можешь? Отлично. Вот это что-то вроде того, чем является нарушение некоторых законов.

— Ясно. Тогда вот что, — я встал на стременах, я не успел еще спешиться, и громко и четко произнес: «Сид Фир Дарриг погиб, выполняя договор, заключенный со мной, герцогом Вейа. Я, герцог Вейа, говорю во всеуслышание: я признаю наш Договор действительным для членов семьи погибшего сида и почту за честь принять их в Замке Совы — или в любом другом, по их выбору. Я, герцог майората Вейа по прозвищу «Дорога», сказал и сказанное мною верно».

Шингхо помолчал некоторое время, а потом сказал: «Ты правильно сделал, Дорога. Но ты хоть представляешь себе, сколько детей может быть у сида?»

Я не представлял. Мне было попросту все равно. Сид погиб из-за людской глупости. Принесла нелегкая сюда того дурака, за которого просто так заступился другой дурак… Просто так, конечно, ничего не бывает, но Ягая оказалась права — ходок из-за кромки был редкостным счастливцем. Надеюсь, он не угомонится и сделает еще попытку — чтобы Ягая смогла, наконец, остановить его раз и навсегда. А сколько сидов, нежитей, незнатей полегло в этой войне?! Люди никогда не были добрыми соседями Соседям, х-ха, хотя больше всего любят валить все жестокое, злое, неожиданное на них — нежитей, сидов, незнатей. Да им всем вместе не угнаться за человеком, даже если они зададутся такой абсурдной целью!

Шингхо понял, что подначка не удалась, и сердито, словно я задерживался ради забавы, сказал: «Слезай с лошади и иди следом за мной!» — на чем слетел на землю и пошел пешком.

Что я и сделал, будучи уверен, что долго наш путь не продлится. И я оказался прав, так как Шингхо попросту стал ходить вокруг Сломанной, бормоча себе что-то под нос на родном, видимо, языке — так как я ни слова не понял. Внезапно, прямо передо мной оказался сруб — но бревна были не положены друг на друга, а врыты в землю — одно к другому, казалось, нож не войдет между ними — но кто-то все же умудрился натыкать в щели мох. Ни единого окна не было прорезано в стенах сруба — но прямо на нас смотрела, с высоты крыльца, огромная дверь, чуть приоткрытая. Как раз настолько, чтобы прошел взрослый человек или Большая Сова. На бревна же этого циклопического сооружения пошли явно старшие сестры Сломанной Сосны.

Дом был стар. Мне уже было понятно, что это не просто сруб, а дом. Вернее, Дом. Очень стар. От ступеней, от бревен его стен, от петель на двери, даже от мха в пазах ощутимо тянуло дыханием тысячелетий. Я привязал коня к росшему тут же кустарнику. Шингхо одобрительно (как я вообще понимаю его эмоции — затруднюсь сказать!) покосился на меня и приглашающе простер крыло к ступеням крыльца: «Взойди». Огромные, под стать Дому, ступени тоже не были в восторге от меня — как и ступени другого крыльца, на которое я всходил как-то — невообразимо давно. Если на крыльцо Дома Больших Сов всходил перешедший Кромку беглец, то на ступени этого Дома — чьего, интересно? — старался взойти герцог Дорога, уже получивший множество уроков и даже усвоивший часть их. Я поднялся наверх, Шингхо взлетел ко мне и, как и тогда, пошел впереди меня.

Но тут — ни вокруг Дома, ни в самом Доме, нам не попалось ни единой Большой Совы. Казалось, Дом пуст. Но Шингхо уверенно шел и шел вперед, а я поневоле поспешал за ним.

Внутри Дома было сухо и прохладно. Не пахло, как можно было бы ожидать, прелой древесиной. Царил обязательный полумрак, хотя я ожидал, по чести говоря, или кромешной тьмы или же противоречащего всему внешнему, ослепительно-блистающего внутреннего убранства. Не тут-то было. Сухо, прохладно, велико — иначе не скажешь — и темновато.

Оказывается, я пробыл на Кромке уже достаточно, чтобы научиться принимать то, чего не избежать, как сейчас. Если на пороге Дома Больших Сов я подумывал о грядущей ужасной смерти, то тут я просто шел. Глупо было таскаться со мной столько времени, если бы меня хотели убить. Скорее всего. Или это было бы глупо по моим меркам? Мерки тутошних обитателей могут оказаться неизмеримо намного пространнее… Под стать Дому.

Шингхо остановился перед створками дверей, преградивших нам путь, что-то сказал по-своему и поклонился. Двери, терявшиеся во мраке, клубившемся под потолком, заскрипели и распахнулись.

Бок о бок — Шингхо подождал меня для этого на пороге — мы ступили в зал.

— Дом Великих Сов, — четко, но негромко сказал Шингхо, твердо глядя перед собой.

И тут я увидел их — сперва приняв за статуи, искусно резанные из темного дерева. По кругу огромного зала сидело, как и в первом Доме Сов, одиннадцать птиц. Двенадцатая, закрыв глаза, сидела прямо напротив меня — в центре комнаты. Перехватило дыхание. Что-то ненастоящее почудилось мне в происходящем. Нет, Великие Совы были самыми настоящими, самой настоящей была и Старшая Великая Сова. Не менее правдиво уверяли меня в этом стены и полы Дома — потолков я не видел, там царила непроглядная тьма. Но что-то говорило — негромко, но уверенно — здесь что-то не так.