Мы – русские! Суворов
Шрифт:
Он соскакивал на глазах у солдат с лошади и катался по земле, говоря:
«Ройте мне могилу, я не переживу этого дня…»
Но ничто не могло удержать и остановить бегущих солдат. Тогда Суворов первый раз в своей жизни дал отбой, и сражение прекратилось. Войскам приказано было отдыхать.
Было послано за подкреплениями.
Они прибыли в 3 часа дня, и сейчас же Суворов приказал начать новые атаки. Эти атаки были ужасны. Как ни стойки были французы, как ни хорошо укрывали их каменные стены, они стали отступать. Войска Суворова напали еще решительнее, и французы бежали.
Император Павел награждает Суворова
Был уже вечер. Жубер, уверенный в победе, был убит в самом начале боя, и французами командовал генерал Моро. Он пытался остановить бегство, но не мог. Французские войска были рассеяны, и покорение Италии закончено…
Союзники взяли в плен 4600 французов, 4 знамени и 39 пушек.
Император Павел, получив донесение о победах русских войск, приказал женам убитых офицеров сохранить жалованье их мужей по смерть, а детям до совершеннолетия; относительно же наград живым – то всем были щедро розданы ордена. Суворова нечем было наградить – он все имел. И император приказал, чтобы все войска даже в присутствии государя отдавали Суворову такую же честь, как государю, т. е. преклоняли перед ним знамена.
«Достойному – достойное, – писал государь Суворову, – прощайте, князь, живите, побеждайте французов…»
Но побеждать французов так, как он побеждал их при Адде, Треббии и Нови, Суворову больше не пришлось. Казалось, теперь, после этих побед, Суворову надо было идти вперед, вторгнуться во Францию и войти в Париж, но Суворов не двигался с места.
Он воевал в союзе с австрийцами. А австрийцы, несмотря на победы его, были им недовольны. Он слишком быстро побеждал, не слушался австрийского императора, не исполнял глупых приказов, присылавшихся ему из Вены. Его победы были велики, и вся Италия понимала, что освобождением своим она обязана русским и Суворову, но не австрийцам. Австрийцы делали неприятности Суворову. Суворов страдал, но молчал. Наконец они изменили союзу и покинули 30 000 войска, под начальством генерала Римского-Корсакова, – одного в Швейцарии, отделенной от Италии, где был Суворов, громадными, проходимыми только одиночными людьми Альпийскими горами.
Эта измена рассердила императора Павла. Он посылал Суворова и русские войска не для того, чтобы помогать австрийцам завоевывать Италию, а для того, чтобы освободить ее от нашествия французов. Он послал приказ Суворову соединиться с войсками Римского-Корсакова и действовать в Швейцарии одному, куда и как он заблагорассудит. Суворову предстоял тяжелый и опасный путь через Альпийские горы.
Поход Суворова через Альпы
Альпийские горы тянулись длинной линией поперек пути Суворова. Это не были горы, к которым привык глаз русского солдата, горы, покрытые мхом, травой и лесом, во всей своей дикой красоте громоздились одна на другую громадные скалы, подымались так высоко, что тучи ходили под ними, и вечный снег лежал наверху.
Узкие тропинки вились между скал, выгадывая каждый уступ, каждый карниз. По тропинкам этим бродили альпийские охотники да пастухи. И те имели особые башмаки с железными шипами на подошве и альпийские палки. Суворов не знал дорог и обратился за помощью к австрийцам, которые не раз воевали в этих горах. Ему посоветовали идти на Сен-Готард.
Все обозы и тяжелые пушки были отправлены кружным далеким путем. Надо было спешить. Для перевозки легких пушек, патронов и солдатских сухарей должны были быть заготовлены австрийцами особые вьючные животные – мулы, которые отлично умеют ходить по горам, но австрийцы обманули Суворова, и фельдмаршал не нашел для своей армии ни одного мула. Тогда спешили казаков и погрузили пушки, патроны и сухари на казачьих лошадей.
Наступила холодная, дождливая осень. Солдаты не имели теплой одежды и весьма страдали от непогоды. Но они шли вперед на горы без ропота. Да и как могли они роптать, когда впереди их, то пропуская их мимо, шутя и ободряя, то снова обгоняя с теми же шутками, на простой казачьей лошадке ехал Суворов. На голове его была круглая шляпа, а на плечах висел тонкий и ветхий плащ, прослывший у солдат под именем «родительского».
Перед переходом через Сен-Готардские горы, когда российские войска после стольких побед и непрестанных военных трудов, оставив плодоносные равнины Пьемонтские и Ломбардские, с огорчением смотрели на высокие скалы, покрытые всегда снегом и льдом, на которые приходилось взбираться, очищая почти каждый шаг оружием. Первые колонны солдат вознегодовали и не хотели идти дальше. Суворов, узнав о том, прибежал к ним. Он велел вырыть яму на дороге, лег в нее и закричал солдатам: «Заройте меня в землю, оставьте здесь своего генерала. Вы не мои дети, я не отец вам более. Мне пришлось умереть». Солдаты, услышав эти слова, столпились около Суворова и стали просить позволения взобраться на вершину Сен-Готарда и прогнать оттуда французов.
Если солдатам было холодно, то Суворову было еще холоднее, а питался он еще хуже, чем солдаты. Но доброе настроение духа его не покидало, и его бодрость незаметно передавалась войскам, и войска становились способны на необыкновенные подвиги.
Французы по всему этому пути имели ряд пикетов, небольших отрядов, поставленных в труднопроходимых местах, и нашим войскам приходилось с боем добывать себе эту узкую тропинку. Шли все-таки скоро и на третий день пути достигли вершины Сен-Готарда. Отсюда путь предстоял еще более трудный. Дорога обратилась в узенькую тропинку, которая лепилась по краю карниза на большой высоте. Громадные скалы нависли над этой тропинкой, образуя арку, за аркой путь совсем прекращался, скала обрывалась, и на соседнюю скалу был в давнишние времена перекинут каменный мост в две арки. Внизу, под страшной кручей, волнуясь, пенясь и шумя, течет река Рейсс. Этот мост перекинут так отчаянно смело, что название ему было дано «Чертов мост».
На Чертовом мосту и решили французы уничтожить русскую армию. Здесь была выставлена одна пушка и пехотный отряд. Больше и не нужно было, потому что русские могли наступать не больше как по два человека.
Идти прямо на эту пушку было бы безумием. Французы расстреляли бы весь отряд. Нужно было предпринять обход. И вот майор Тревогин и 300 егерей почти на четвереньках сползают вниз, в реку, и, цепляясь за малейшие выступы, лезут в тыл французам, другие триста человек взбираются наверх и оттуда грозят французам сзади.
А.Е. Коцебу. Переход войск Суворова через Сен-Готард 13 сентября 1799 года. 1850-е
Когда по крутизне, которую французы полагали недоступной, поползли наши егеря, французы бежали, но, убегая, разрушили малую береговую арку моста. Русские бросились их преследовать. Несколько досок, связанных офицерскими шарфами, составили зыбкую переправу. По ним, под выстрелами французов, перебежали несколько человек и кинулись преследовать французов, другие разобрали бывший тут сарай и устроили временный мост.
Суворов продолжал свой путь.
Облака были под ногами у солдат. Впереди сверкали вечные снега и томительная неизвестность будущего.
16 сентября дошли до того места, где дорога кончилась. По этим кручам двигались лишь иногда альпийские охотники, гоняясь за дикими козами. Мелкие камни, скользкие края скал – вот что было путем для суворовских солдат. Ни у кого не было сапог. Ноги завертывали во что попало и так шли, упорно продвигаясь вперед. Лошади подбились и не шли, а ползли. Каждый неловкий шаг грозил падением. Не раз раздавался глухой шум – то оступилась лошадь и полетела в пропасть, увлекая за собою проводника-казака. Вот они, обгоняя друг друга, со страшной высоты летят вниз, ударились о скалу и с глухим шумом упали на дно – оба без движения.
Солдаты не ели несколько дней. Патронов было всего по несколько штук на человека, и в будущем вся надежда была на штыки.
Временами шел дождь, увеличивая тоску от непривычных суровых гор. Казалось, что пришли на край света, что дальше нет и не может быть пути. И вдруг, в ту самую минуту, как сомнение закрадется в сердце солдата, сзади раздавался топот казачьей лошади и появлялся старик в «родительском» плаще.
– Что с девицей сталось, что с красной случилось? – напевал он солдатам.